Практика совестных судов на Урале и в Западной Сибири в конце XVIII – первой половине XIX вв.

Воропанов В.А.

УДК 34(09)
ББК 67.3(2)5

В статье проанализированы роль и значение одной из типовых вспомогательных форм осуществления правосудия в Российской империи дореформенного периода.

Ключевые слова: органы юстиции Российской империитретейское правосудие.

Проблемы эволюции судебной системы Российского государства находятся в центре внимания комплекса общественных наук. Исследование трансформаций правовых институтов и механизмов дореволюционной России позволяет раскрыть сущность многомерного процесса апробации и унификации различных форм и типов управления разнородным населением, особенностей судебно-юрисдикционных практик, способствовавших формированию имперской гражданской общности.

Губернская реформа правительства Екатерины II сопровождалась консолидацией прерогатив правосудия и становлением самостоятельной системы судебных органов, созданием перспективных условий для развития судебной бюрократии в Российской империи. Для дополнительной защиты гражданских прав ввиду несовершенства юридической системы законодатель ввел совестные суды, предусмотренные по штату в губернских и областных центрах. Монарх призвал членов неординарных коллегий решать отдельные категории уголовных дел на основе «естественной справедливости», контролировать законность заключения обвиняемых под стражу, примирять интересы истцов и ответчиков [1].

В составе совестных судов реформатор объединил равное представительство дворянского, городских и сельских сословий. Председателей предлагалось определять из числа «наиболее способных, совестных, рассудительных, справедливых и беспорочных» чиновников, формально – по результатам общих заявлений от сотрудников присутственных мест [2]. В соответствии с тре­бованиями судьями избирались наиболее авторитетные в среде служащих лица из желающих занять вакансию – не только штаб-, но и обер-офицеров. Так, первым в Уфе совестным судьей стал Л.Н. Шалминский, выслужившийся за 12 лет из рядовых солдат до чина поручика, доблестно проявивший себя при обороне губернского центра во время пугачевского бунта, куда привел на помощь гарнизону пехотную роту из Уральска, бывший обер-аудитор (военный прокурор) [3]. Должность пермского совестного судьи в 1785–1797 гг. исполнял надворный советник А.И. Бредихин, отставной капитан, председатель верхней расправы в 1781–1785 гг. [4, с. 111] В марте 1796 г. чиновники Колыванского наместничества избрали совестным судьей отставного майора и бывшего коменданта Ф.Б. Велерта, обер-офицерского сына 65 лет, отмеченного орденами за многолетнюю воинскую службу [5].

Итак, совестные суды стали разбирать внутрисемейные конфликты, преступления, не представлявшие общественной опасности или сопровождавшиеся обстоятельствами, требовавшими смягчения карающих норм законодательства [6]. В произ­водстве совестных судов встречались дела о краже церковного имущества, сокрытии сведений о правонарушении, нанесении легких телесных повреждений [7]. Практика позволяла уточнять и корректировать компетенцию судебных учреждений. Так, в январе 1786 г. Сенат, комментируя опыт преследования скотоложства в западных провинциях, постановил, что «таковыя глупости, вкрадывающияся иногда в непросвещенное человечество и будучи сопряжены с крайним неведением собственнаго своего существа», должны быть отнесены к ведению совестных судов, поскольку «человечество погруженное в сущее невежество страждет единственно от непреложной строгости прежних наказаний» [8].

Законодатель не наделил решения суда в имущественных спорах законной силой, судей – властью принуждения заинтересованных сторон к согласию на основе официального права. К работе совестного суда привлекались от 2-х до 4-х мировых посредников, но окончание дела зависело от добровольного согласия фигурантов. Иск, оставшийся без удовлетворения, подлежал передаче в суды общей юрисдикции [9]. Отсутствие полномочий, по мнению современников и поздних критиков, ослабляло реальное участие совестных судов в регулировании гражданских отношений. «Страх «общественнаго предосуждения», по-видимому, мало действовал на население весь XVIII век и в начале XIX века», – отметил автор начала XX ст. [10, с. 76]

Образцом для введения в России специфического органа правосудия мог послужить английс­кий Суд лорд-канцлера (High Court of chancery, Court of equity) [11, с. 23–43]. Апелляционной инстанцией по отношению к отечественным неординарным судам в губерниях реформатор мыслил Вышний совестный суд в составе Главного совестного судьи и 12 представителей трех сословий, переизбиравшихся от каждой губернии [12]. Правовые реформы Екатерины Великой не имели логического завершения, и на практике роль «Вышнего совестного суда», запланированного Учреждениями о губерниях [13], стал исполнять 2-й департамент Правительствующего Сената [10, с. 88].

Указами императора Павла с 1797 г. совестные суды закрылись в числе ряда иных государственных учреждений Екатерины II, однако их деятельность в губернских городах была восстановлена решением его преемника уже в 1802 г. [14] В Перми деятельность учреждения со специальной юрисдикцией возобновилась по особому указу от 21 января 1816 г. [15] В нормативно-правовых актах напоминалось о специфических задачах коллегии, решавшей уголовные дела с учетом особенных обстоятельств [16], проверявшей основания заключения под стражу лиц, не обвиненных в тяжких преступлениях [17]. Возраст несовершеннолетних фигурантов, подлежавших ведомству совестного суда, в 1818 г. был повышен с 15 до 17 лет. Материалы о соучастии подростков в преступлениях, а также правонарушениях, содеянных до и после наступления совершеннолетия, ревизовались сообща членами уголовных палат и совестных судов [18]. При отсутствии в губернии органа совестной юрисдикции дела малолетних преступников с 1826 г. напрямую поступали в департаменты Сената согласно территориальной принадлежности [19].

Постановления по уголовным делам передавались в канцелярию главы местной администрации. Как орган общего надзора губернатор мог отсрочить исполнение судебных решений, отправив производство для ревизии в уголовную палату или Сенат [20], а также переслав копии документов для проведения консультаций министру юстиции [21]. Так, в 1855 г. оренбургский военный губернатор отправил в Сенат 2 из 13 уголовных решений совестного суда, признав прочие законно постановленными [22]. Об осуждении несовершеннолетних к тяжелым наказаниям совестные суды сообщали в Сенат независимо от резолюций начальника губернии [23].

В соответствии с законом отдельные производства передавались в совестные суды по инициативе уголовных палат [24]. Однако, по замечанию дореволюционных исследователей, при разборе преступлений нередко проявлялась зависимость судов от предварительной деятельности палат, использовавших право передачи по усмотрению коллегий для смягчения наказания лицам привилегированных сословий [10, с. 46, 57].

В целях уменьшения тяжб в обычных присутственных местах делопроизводство в совестном суде велось без употребления гербовой бумаги. В 1828 г. Государственный совет подтвердил «мнением» отсутствие у судей власти понуждать ответчиков к совестному решению дел [25]. Вспомогательная роль совестных судов во второй четверти XIX в. оставалась незначительной, однако освобождала общие суды от дополнительной нагрузки по мелким делам, предоставляя обывателям упрощенные способы прекращения ссор и материальных споров, примиряя фигурантов.

В первой половине XIX в. заседатели совестных судов примыкали по статусу к уездной группе судейских чиновников. Члены коллегий избирались (в Оренбургской губернии) или назначались (в Вятской, Пермской губерниях и Западной Сибири) из числа служащих с формальными свидетельствами о безупречной карьере, различались предварительным стажем и квалификацией. Так, члены Вятского и Оренбургского совестных судов состава 1804 г. являлись бывшими военнослужащими, вятские – ветеранами войн, трое ранее исполнили гражданские должности, двое из четырех имели предварительный опыт судопроизводства в 5 и 16 лет. Уфимские дворяне в 1802 г., в частности, избрали заседателем князя Г.И. Уракова, члена верхнего земского суда в 1788–1794 гг., уездного судью в 1800–1803 гг. [26]

В составе Пермского совестного суда 1851 г. находились с 1843 г. бывший учитель Я.И. Земле­ницын, уволившийся из профильного ведомства с официальным признанием заслуг, и с февраля 1850 г. 26-летний Е.А. Ведеревский, выпускник Александровского лицея, принятый с чином XII класса в штат канцелярии Министерства иностранных дел, позднее определенный чиновником для особых поручений при начальнике Пермской губернии [27]. В число последних заседателей Оренбургского суда малокомпетентного, но достойного как кандидата, отставного подпоручика И.В. Лагина избиратели ввели в паре с надворным советником Н.И. Ме­щериновым, ветераном Отечественной войны, работавшим в составе судебных палат с 1839 г. и переведен­ным в совестную коллегию в 1857 г. [28]

О престиже совестного судьи свидетельствовал табельный статус. Временно отсутствующий председатель губернской инстанции общего суда (уголовной или гражданской палаты) по старшинству должностей и чинов, прежде всего, замещался совестным судьей. Обязанности совестного судьи временно исполнялись председателем одной из палат [29].

Совестные судьи занимали высокое положение в чиновной иерархии первой половины XIX в.: 8 из 13 известных лиц носили чины VI–IV классов. Чиновники, преимущественно отставные офицеры, выходцы из семей потомственных дворян (6 лиц) и обер-офицеров (3 чел.), выделялись карьерной славой и безупречной репутацией, 3 имели среднее и 2 начальное образование. Их средний возраст на момент назначения составлял 52 года. При отсутствии в регионе органов дворянского самоуправления право их избрания могло предоставляться государственным служащим [30].

Так, избранные вятскими судьями с 1812 г. М.Е. Долговосабуров и с 1826 г. Н.И. Крамаревский, выпускники кадетских корпусов, отличились в войнах XVIII в. под началом Ф.Ф. Ушакова и А.В. Суворова. Список первого сообщал о сожжении турецких флотов, второго – о пленении неприятелем в Альпах, наградах за храбрость, проявленную при Бородино, Малом Ярославце, под Лейпцигом [31]. Ни один из чиновников не соприкасался с судебной канцелярией, но 8 до определения успели получить предварительный опыт судопроизводства. Пермских представителей отличала длительная деятельность в сфере юстиции. М.М. Филиппов и И.М. Солодов, совестные судьи с 1825 г. и 1844 г., прослужили только в судебных органах по 22 года. В частности, статский советник И.М. Солодов, из «квартирмейстерских детей», обладатель орденов Св. Владимира 4-й степени и Св. Станислава 2-й степени, знака отличия за 40 лет беспорочной службы, начал карьеру по окончании школы в 1790 г., работал в межевом и почтовом ведомствах, позднее земским исправником, членом и председателем уездного суда. Почетный пост занял по коллективному избранию губернских служащих [32].

В условиях интенсивного правотворчества абсолютной монархии, активного развития отечественной юриспруденции совестные суды, сеть которых закономерно расширялась, охватывая национальные регионы [33], оценивались как архаичные и малопродуктивные. Впрочем, в определенных случаях правительственные ревизоры свидетельствовали о возможности успешной реализации совестных функций. Так, в 1845 г. сенатор тайный советник Бегичев, направленный в Орловскую губернию, сообщил об отсутствии жалоб на местный совестный суд и прекращении многих гражданских конфликтов «миролюбно по внушениям судьи и членов» [34]. Между тем, реорганизации губернских судов, проведенные в Сибири в 1822 г. и Северном Приуралье в 1841 г. на основании судебно-деловой статистики сопровождались совмещением обязанностей судебных палат и совестных судов в Вятской, Тобольской и Томской губерниях [35].

В начале 1850-х гг. Министерство юстиции перешло от практики делегирования полномочий совестного суда в отдельных случаях палатам к планомерному ограничению финансирования и повсеместному закрытию неординарных учреждений, временно сохраняя должность совест­ного судьи [36]. В общем порядке в мае 1852 г. часть служащих Орен­бургского совестного суда поступила в канцелярию уголов­ной палаты [37]. В 1858 г. совестные суды на Урале передали текущее делопроизводство в палаты и прекратили свою деятельность. По делам прежней компетенции совестный судья принимал участие в качестве старшего члена коллегии [38]. После 1865 г. правонарушения лиц от 14 до 17 лет уголовная палата разбирала в первой инстанции [39]. Наконец, согласно 51-й ст. Положения от 19 октября 1865 г. в 1866 г. институт совестных судей был упразднен [40]. Историческая роль одной из вспомогательных форм осуществления правосудия, инициированной абсолютистским государством, завершилась.

Литература

  1. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XX. № 14392. Ст. 399–401.
  2. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XX. № 14392. Ст. 67.
  3. Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан. Ф. 1. Оп. 1. Д. 17. Л. 155.
  4. Капустин М. Сто лет назад. Штаты служащих Пермской губернии / М. Капустин // Труды Пермской ученой архивной комиссии. – Вып. 3. – Пермь, 1897. – С. 111.
  5. Центр хранения архивного фонда Алтайского края. Ф. 1. Оп. 2. Д. 56. Л. 17 об.–18.
  6. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXVII. № 20519; Т. XXX. № 23960; Т. XXXIII. № 26162; Собр. второе. Т. I. № 568; Т. II. № 883.
  7. Государственный архив Кировской области. Ф. 3. Оп. 3. Д. 3, 4, 8, 9, 11, 15.
  8. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXII. № 16308.
  9. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XX. № 14392. Ст. 400.
  10. Кнорринг Н.Н. Очерки по истории Тульского совестного суда в Екатерининское время [Текст] / Н.Н. Кнорринг. – Харьков, 1917. – С. 76.
  11. Ефремова Н.Н. Изменения в судебной системе России во второй половине XVIII в. (аспекты английского влияния) / Н.Н. Ефремова // Историко-юридические исследования: Россия и Англия. – М., 1990. – С. 23–43.
  12. Российский государственный исторический архив. Ф. 468. Оп. 43. Д. 285. Л. 5–6.
  13. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XX. № 14392. Ст. 402.
  14. Российский государственный исторический архив. Ф. 1147. Оп. 1. Д. 22. Л. 80–81.
  15. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXXIII. № 26088.
  16. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXV. № 18700; Т. XXVI. № 19332; Собр. второе. Т. I. № 568.
  17. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXXIV. № 26936.
  18. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXXV. № 27583; Государственный архив Омской области. Ф. 3. Оп. 3. Д. 4336. Л. 102–103 об.
  19. Полное собрание законов Российской империи. Собр. второе. Т. I. № 556.
  20. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXII. № 16276; Т. XXVII. № 20745; Т. XXXVIII. № 29599.
  21. Полное собрание законов Российской империи. Собр. второе. Т. II. № 865; Т. VII. № 5505.
  22. Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан. Ф. 6. Оп. 2. Д. 67. Л. 54.
  23. Полное собрание законов Российской империи. Собр. второе. Т. XI. № 9817.
  24. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XX. № 14392. Ст. 395; Государственный архив Оренбургской области Ф. 68. Оп. 1. Д. 55а (листы без нумерации).
  25. Полное собрание законов Российской империи. Собр. второе. Т. III. № 1971.
  26. Государственный архив Оренбургской области. Ф. 6. Оп. 5. Д. 11615/7 (листы без нумерации); Оп. 6. Д. 1342 (листы без нумерации); Российский государственный исторический архив. Ф. 1349. Оп. 4. Д. 63. Л. 38 об. – 41.
  27. Государственный архив Пермской области. Ф. 36. Оп. 2. Д. 236а. Л. 240–253 об.
  28. Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан. Ф. 102. Оп. 1. Д. 15. Л. 76–93.
  29. Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXVIII. № 21738; Свод законов Российской империи 1857 г. Т. II. Ч. 1. Ст. 2378.
  30. Государственный архив Кировской области. Ф. 582. Оп. 1. Д. 78. Л. 252–253; Государственный архив Оренбургской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1040 (листы без нумерации); Ф. 6. Оп. 6. Д. 1342. Л. 110; Государственный архив Пермской области. Ф. 36. Оп. 1. Д. 221. Л. 88 об. – 89; Оп. 2. Д. 236а. Л. 240–245; Российский государственный исторический архив. Ф. 1349. Оп. 4. Д. 63. Л. 37 об. – 39; Д. 83. Л. 120–133; Д. 89. Л. 37 об.–42; Д. 94. Л. 37–39; Д. 111. Л. 294 об.–295; Д. 177. Л. 175 об. – 180; Тобольский филиал Государственного архива Тюменской области. Ф. 329. Оп. 19. Д. 2. Л. 13–15; Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан. Ф. 1. Оп. 1. Д. 820 (листы без нумерации); Д. 1040 (листы без нумерации).
  31. Российский государственный исторический архив. Ф. 1349. Оп. 4. Д. 83. Л. 120–133; Д. 89. Л. 37 об.–42.
  32. Государственный архив Пермской области. Ф. 36. Оп. 1. Д. 221. Л. 88 об.–89; Оп. 2. Д. 236а. Л. 240–245.
  33. Полное собрание законов Российской империи. Собр. второе. Т. VIII. № 6599; Госу­дарственный архив Пермской области Ф. 177. Оп. 1. Д. 86. Л. 14.
  34. Государственный архив Орловской области. Ф. 580. Стол 2. Д. 224. Л. 42 об.
  35. Полное собрание законов Российской империи. Собр. второе. II. Т. XV. № 13194; Т. XVI. № 15014; Российский государственный исторический архив. Ф. 1149. Оп. 3. Д. 56. Л. 1–2.
  36. Полное собрание законов Российской империи. Собр. второе. Т. XXVII. № 26396.
  37. Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан. Ф. 102. Оп. 1. Д. 15. Л. 1, 16; Д. 100а. Л. 2.
  38. Российский государственный исторический архив. Ф. 1405. Оп. 56. Д. 4101. Л. 1–20; Д. 4224. Л. 1–10; Центральный государственный истори­ческий архив Республики Башкортостан. Ф. 102. Оп. 1. Д. 15. Л. 63, 70.
  39. Государственный архив Кировской области. Ф. 583. Оп. 604. Д. 276. Л. 93–93 об.
  40. Государственный архив Кировской области. Ф. 583. Оп. 604. Д. 276. Л. 5.

Bibliography

  1. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection. V. XX. № 14392. p. 399–401.
  2. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection. V. XX. № 14392. p. 67.
  3. The Central state historical archive of the Republic of Bashkortostan. F. 1. Op. 1. D. 17. L. 155.
  4. Kapustin M. A hundred years ago. The staff of the employees of the Perm region / М. Kapustin // The works of the Perm scientific archive commission. –
    Issue 3. – Perm, 1897. – p. 111.
  5. The Centre of keeping the archive fund of the Altaiskyi region. F. 1. Op. 2. D. 56. L. 17 ob.–18.
  6. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection. V. XXVII. № 20519; V. XXX. № 23960; V. XXXIII. № 26162; The second collection. V. I. № 568; V. II. № 883.
  7. The state archive of the Kirovskyi region.
    Ф. 3. Оп. 3. Д. 3, 4, 8, 9, 11, 15.
  8. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection. V. XXII. № 16308.
  9. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection. V. XX. № 14392. p. 400.
  10. Knorring N.N.. Notes on the history of the Tulskyi fair court in Katherine’s time [Text] / Knorring N.N. – Kharkov, 1917. – p. 76.
  11. Еfremova N.N.. Changes in the court system of Russia in the late XVIII. (aspects of the English influence) / Еfremova N.N. // Historical-legal research: Russia and England. – М., 1990. – p. 23–43.
  12. The Russian state historical archive. F. 468. 
    Op. 43. D. 285. L. 5–6.
  13. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection. V. XX. № 14392. p. 402.
  14. The Russian state historical archive F. 1147. 
    Op. 1. D. 22. L. 80–81.
  15. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection. V. XXXIII. № 26088.
  16. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection V. XXV. № 18700;
    Т. XXVI. № 19332; The second collection. V. I. № 568.
  17. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection V. XXXIV. № 26936.
  18. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection. V. XXXV. № 27583; The state archive of the Omsk region F. 3. Оp. 3. D. 4336. 
    L. 102–103 ob.
  19. A complete collection of laws of the Russian Empire. The second collection. V I. № 556.
  20. A complete collection of laws of the Russian Empire. The second collection. V XXII. № 16276;
    Т. XXVII. № 20745; V. XXXVIII. № 29599.
  21. A complete collection of laws of the Russian Empire. The second collection. V II. № 865; V. VII. № 5505.
  22. The Central state historical archive of the Republic of Bashkortostan. F. 6. Op. 2. D. 67. L. 54.
  23. A complete collection of laws of the Russian Empire. The second collection. V XI. № 9817.
  24. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection. V XX. № 14392. p. 395; The state archive of the Orenburg region F. 68. Op. 1. 
    D. 55а (non-numbered pages).
  25. A complete collection of laws of the Russian Empire. The second collection.V. III. № 1971.
  26. The state archive of the Orenburg region FФ. 6. Op. 5. D. 11615/7 (non-numbered pages); Op. 6. 
    D. 1342 (non-numbered pages); The Russian state historical archive. F. 1349. Op. 4. D. 63. L. 38 ob. – 41.
  27. The state archive of the Perm region. F. 36. Op. 2. D. 236а. L. 240–253 ob.
  28. The Central state historical archive of the Republic of Bashkortostan. F. 102. Оp. 1. D. 15. L. 76–93.
  29. A complete collection of laws of the Russian Empire. The first collection V. XXVIII. № 21738; the Code of laws of the Russian Empire of 1857. V. II.
    P. 1. Cl. 2378.
  30. The state archive of the Kirov region.
    F. 582. Оp. 1. D. 78. L. 252–253; The state archive of the Orenburg region F. 1. Оp. 1. D. 1040 (non-numbered pages); F. 6. Оп. 6. Д. 1342. Л. 110; The state of the Perm region. F. 36. Op. 1. D. 221. L. 88 об.–89;
    Op. 2. D. 236а. L. 240–245; The Russian state historical archive. F. 1349. Оp. 4. D. 63. L. 37 оp.–39; D. 83. 
    L. 120–133; D. 89. L. 37 ob.–42; D. 94. L. 37–39;
    D. 111. L. 294 ob.–295; D. 177. L. 175 ob.–180; The Tobolsk branch of the state archive of the Tyumen region. F. 329. Оp. 19. D. 2. L. 13–15; The Central state historical archive of the Republic of Bashkortostan. F. 1. 
    Оp. 1. D. 820 (non-numbered pages); D. 1040 (non-numbered pages).
  31. The Russian state historical archive.
    F. 1349. Оp. 4. D. 83. L. 120–133; D. 89. Л. 37 ob.–42.
  32. The state archive of the Perm region. F. 36. 
    Оp. 1. D. 221. L. 88 оb.–89; Оp. 2. D. 236а. L. 240–245.
  33. A complete collection of laws of the Russian Empire. The second collection.. V. VIII. № 6599; The state archive of the Perm region F. 177. Оp. 1. D. 86. L. 14.
  34. The state archive of the Orel region. F. 580. 
    St. 2. D. 224. L. 42 оb.
  35. A complete collection of laws of the Russian Empire. The second collection. II. V. XV. № 13194;
    V. XVI. № 15014; The Russian state historical archive.
    F. 1149. Оp. 3. D. 56. L. 1–2.
  36. A complete collection of laws of the Russian Empire. The second collection. V. XXVII. № 26396.
  37. The Central state historical archive of the Republic of Bashkortostan. F. 102. Оp. 1. D. 15. L. 1, 16; D. 100а. L. 2.
  38. The Russian state historical archive.
    F. 1405. Оp. 56. D. 4101. L. 1–20; D. 4224. L. 1–10; The Central state historical archive of the Republic of Bashkortostan. F. 102. Оp. 1. D. 15. L. 63, 70.
  39. The state archive of the Kirov region F. 583. 
    Оp. 604. D. 276. L. 93–93 оb.
  40. The state archive of the Kirov region F. 583. Оp. 604. D. 276. L. 5.

Voropanov V.A.

The practice of the fair courts in the Urals and Western siberia in the late XVIII – early XIX century

The article analyses the role and significance of one of the typical additional forms of justice in the Russian Empire of the pre-reform period.

Key words: the bodies of justice of the Russian Empirearbitrary justice.
  • История и теория государства и права


Яндекс.Метрика