Модернизация или мобилизация?

Лоскутов В.А.

УДК 32
ББК 66.0

Тема открытости власти (не путать с “прозрачностью» власти), ее способности адекватно и эффективно выстраивать особые отношения с обществом и его представителями, в частности, СМИ – необъятна, и говорить о ней можно в самых различных аспектах. Я коснусь лишь некоторых. Попытки рационализировать себя (неотъемлемое качество любой власти) приводят к необходимости каким-то образом структурировать и  взаимодействие власти с обществом. Российская власть, в этом смысле, не исключение. Несмотря на то, что рецидивы советского народовластия еще дают себя знать, современная российская власть постоянно, очень часто формально, иногда серьезно и по делу ищет свои пути взаимодействия с обществом, отстраивает новую систему отношений с тем обществом, которое будто бы ее порождает. Очень часто в этой «рационализаторской» работе власть не получает от общества встречных сигналов, и делает какие-то шаги в инициативном порядке, иногда обижаясь на общество, за то, что оно недопонимает власть и не проявляет встречной инициативы.  

Современная российская власть, которая, конечно же, еще очень молода, и может быть, поэтому чрезвычайно озабочена своим рейтингом в обществе. Иногда, она даже чрезмерно озабочена тем, как общественное сознание сегодня, сейчас относится к ней, оценивает ее нужность и полезность. На самом деле, рейтинг, который главным образом фиксирует не оценку деятельности различных органов власти со стороны граждан, а некоторые усредненные общественные ожидания, предпочтения населения  – очень поверхностный параметр оценки эффективности работы власти. Но, почему-то для современной российской власти он очень важен. С 2000 г. денно и нощно работает множество бюрократических структур и сочувствующих им организаций, который только тем и занимаются, что отслеживают и выправляют рейтинг  либо первых лиц, либо различных органов власти. В каком-то смысле эта работа становится навязчивой идеей власти. Уровень озабоченности власти рейтингами власти порой просто зашкаливает.

Вопрос об открытости власти не имеет каких-то раз и навсегда заданных ответов. В условиях кризисного развития он приобретает особый смысл. Власть озабочена тем, чтобы поднять, организовать самые разные общественные силы на преодоление кризисных явлений и ликвидацию различных экономических и социальных угроз. В связи с этим она с необходимостью занимается своеобразным строительством мостов между обществом и властью, пытаясь, при этом, позицировать себя исключительно как открытую систему, способную выстраивать не только диалог с обществом, но и организовывать различные общественные силы на решение проблем антикризисного развития. В принципе возможны два пути решения этой в целом непростой задачи: можно создать условия, при которых общество, различные социальные институты и силы будут активно и заинтересованно участвовать в работе по преодолению последствий кризиса, а можно просто с помощью различных административных мер мобилизовать население и направить его энергию в русло определенной, возможно даже эффективной государственной политики. Согласитесь, это два разных способа вовлечения общества в процесс антикризисного развития.

Власть, привыкшая сама и приучившая общество к взаимодействию с помощью и в формате профессионально созданных рейтингов, с помощью которых она  все-таки в значительной степени поверхностно форматирует общественное мнение и социальную активность, в большей степени готова идти по второму пути антикризисного развития – по пути мобилизации. Первый путь требует иных способов и форм взаимодействия общества и власти, которые если и существовали ранее, то в результате «рейтингового» развития либо ушли на второй план, либо вообще исчезли из системы общественного развития. Я не имею в виду в данном случае реликты коммунистического и социалистического соревнования, с помощью которых, в свое время коммунисты мобилизовали нищее и бесправное население страны на трудовые и иные подвиги. Я имею в виду, прежде всего те, в общем-то, как оказалось совсем даже не «коренные» и, в конечном итоге, просто утерянные формы демократической самодеятельности граждан, с помощью которых Россия погрузилась в «хаос» демократического транзита девяностых годов. Что ушло, то - ушло. Но, вот то, что осталось, те псевдо институциональные, во многом огосударствленные формы общественной стабильности, которые  пришли на смену формам общественной активности времен нестабильности, как оказалось, недостаточно эффективны в деле мобилизации широких народных масс на борьбу с кризисом. Общество с интересом и даже с какой-то остервенелой заинтересованностью смотрит на то, как государственная власть и различные огосударствленные социальные силы борются с последствиями кризиса. И только две темы, если верить тому, что показывает телевизор, вызывают у граждан повышенный интерес и является фактором мобилизации их все убывающих сил: как там российские «голубые фишки» и насколько поднялся и … снова поднялся рейтинг руководителей государства.

Все было бы ничего, если бы не одно, в общем - то привходящее обстоятельство.  Кризис дал стране шанс на обновление. Осознало ли этот шанс общество, не понятно. Рейтинги ничего об этом не говорят. Но, вот то, что руководство страны недвусмысленно спустило чиновникам команду на сплошную и немедленную модернизацию страны и, в первую очередь, на модернизацию измученную нефтедолларами экономики, это – факт. И  что же, в связи с этим, мы вправе ожидать от нашего суперисполнительного чиновничества? Какие могут последовать реакции?

На самом деле не так важно насколько реактивен и эффективен ныне действующий государственный аппарат страны, а именно его через некоторое время, по-видимому, обвинят в том, что он, если не сдерживает, то и не способствует модернизации страны. Не так важно насколько профессионально наше чиновничество и насколько оно способно не мешать тому, что нам всем предстоит сделать. Важно другое, кто и как способен поднять общество на решение этих задач, направить еще живые социальные силы в русло модернизации? Уж не власть ли? А если и так, то, что кроме целей и рейтингов нынешняя власть может предложить обществу? Модернизацию с помощью мобилизации?

Статью Президента РФ, Д.А. Медведева, «Россия, вперед!» можно расценивать не просто как призыв к общественному согласию по каким-то принципиальным моментам нашей жизни, а как призыв к действию. Кто-то может быть откликнется на эти призывы и даже может быть не только в блогах, но и в действительности. Хотя совершенно справедливо возникает вопрос: а разве у нас существуют и действуют механизмы, с помощью которых можно было бы организовать и направить созидательную энергию граждан, различных социальных групп и слоев в нужном для страны направлении? Разве кризис не показал, что на переднем крае борьбы с его последствиями, там, где важна не просто общественная поддержка, и даже не уровень доверия власти, но реальные практические действия граждан и общества, государственная власть оказалась как никогда одинока?

Не является ли сегодняшнее отношение российской власти и российского общества некоей проходной комнатой, в которой сами по себе гуляют сквозняки рейтингов, призывов, идей, намерений, пожеланий, чиновничьих команд и рапортов об их выполнении?

Если все это действительно так и обстоит, то есть большая опасность того, что единственным способом и механизмом модернизации в нашей стране опять, в очередной раз будет исключительно мобилизация. А, учитывая то обстоятельство, что нам в ближайшие годы одновременно предстоит решать, с одной стороны, задачи второй волны индустриализации, то есть мы все-таки должны будем произвести отложенное соединение нашей, теперь уже капиталистической экономики с достижениями научно-технической революции, с другой стороны, также решать задачи перехода к постиндустриальному (инновационному) развитию, можно предположить, что у некоторых особо ретивых «модернизаторов» возникнет непреодолимое желание использовать, естественно исключительно в позитивных целях, наш богатый, предшествующий опыт государственной мобилизации. Я думаю, дело до «трудовых армий» не дойдет, но опыт национализации награбленного, как и опыт несколько осовремененных «шарашек» может быть востребован.

Открытость власти, доступность оказываемых ею услуг населению – темы, которые были органично включены в административную реформу и реформу государственной службы. Тем не менее, сегодня мы слышим в целом справедливые критические высказывания премьер-министра, Владимира Путина о результатах этих реформ. В том числе, касательно и данных вопросов. В решении наиболее важных, кардинальных вопросов развития государственной власти, ради чего эти реформы, в конце концов, и затевались и, в частности, в решении проблемы организации «открытого» взаимодействия общества и власти достижений оказалось не так много, как хотелось бы, если они вообще есть. Административная реформа в значительной мере была ориентирована на рационализацию и некоторое осовременивание государственной власти. Та ее часть, которая была развернута в сторону человека, решения конкретных проблем населения пока оказалась несколько в тени. В значительной степени все свелось к тому, что чиновники для чиновников с помощью чиновников «очиновничали» всех чиновников. Это, вообще говоря, необходимая вещь – наша постсоветская государственная власть страдала и продолжает испытывать значительные неудобства от недостаточной бюрократизации, от отсутствия четких и понятных регламентов деятельности. Но все это не является поводом для остановки, или даже кратковременной передышки на пути качественного обновления административного облика нашей власти. Надеяться на то, что административно обновленная власть, даже если она сумеет кардинально изменить ситуацию с оказанием государственных услуг населению, окажется способной к работе по вовлечению в процесс модернизации страны не задействованного пока потенциала общества, было бы наивно. Этого не будет. А сможет ли, в таком случае, власть, за счет административной перестройки самой себя исполнить роль субъекта модернизации – это большой вопрос. Если она будет решать проблемы модернизации с помощью мобилизации некоторых общественных сил, то вероятнее всего, на отдельных участках она сможет действовать достаточно эффективно. Но, в целом, результат будет такой как всегда.

 Как мыслят люди, определяющие сегодня по разным направлениям цели и задачи государственной политики? Общество, считают они, показало в 90-е годы, что оно пока еще не готово к цивилизованной демократии. Было бы странно, если бы это было не так. Тем не менее, демократический транзит – единственный путь нашего продвижения обратно в историю, из которой нас изгнали в свое время большевики. Следовательно, если общество само пока еще не способно двигаться в этом направлении следует ему помочь в этом. А иногда, может быть и сделать за него какие-то нужные и необходимые действия. И ожидать этих действия мы вправе, в первую очередь, конечно же, от государственной власти.

Как мне представляется, в настоящее время в отношении власти и общества в условиях «ручного управления» кризисом пока еще достаточно вяло, но уже зримо начинает проявлять себя «чиновничье-партийная» мобилизационная схема, своеобразный бизнес-план чиновников для чиновников по модернизации страны. Приведу, безусловно, частный, но очень, на мой взгляд, показательный пример. В условиях экономического кризиса, власть очень часто по разному поводу впадает в гипнотический транс. Выход из которого всегда один – мобилизация административного ресурса. Безусловно серьезная ситуация на рынке труда, особенно для молодежи, а также воспоминания о «цветных революциях», в которых молодежь принимала активное участие, породила у многих наших начальников, одновременно страх и административный зуд. Лекарство нашли скоро – посадили в каждый вуз по участковому милиционеру! Даже при советской власти, которая боялась своего народа пуще огня и кары небесной, такого не было!

Остатки исторической памяти – воспоминания о «стройках коммунизма» - серьезно мешают мне воспринимать любую сложную и долговременную программу нашего общественного развития позитивно. Наверное, этот рецидив носит исключительно психологический характер. Но дело в том, что, и это становится все более и более очевидным, о чем, в том числе, свидетельствуют различные социологические исследования, у населения проснулся интерес к «малым» делам. Не последнюю роль в этом сыграли потребительский бум и успехи «первоначального кредитования» уже прошедших лет второго тысячелетия нашей истории. Люди стали более автономны в «добыче» средств и в их расходовании. Умножьте все это на массовую деполитизацию широких трудящихся масс, виртуализацию общественного сознания и различных социальных связей и вы получите, если не апатию, то, по крайней мере, очевидную заторможенность восприятия со стороны граждан любых долговременных программ развития, предложенных обществу властью. А это значит, что без серьезной мобилизационной, идеологической и пропагандистской работы никак не обойтись. Но тут мы снова попадаем не в придуманную, а вполне реальную «ловушку» из нашего недалекого прошлого - вера в доброго царя и все сопутствующие ей ритуалы никак не могут заменить, особенно в деле модернизации страны, осмысленное и осознанное включение граждан в этот процесс. Сочувствием и соучастием участия никак не заменить!

К сожалению, любые широкомасштабные программы и проекты по прежнему в нашей стране являются способом не мобилизации общества и его социальных сил, а формой мобилизации чиновничества. Передовые отряды которого, уже начали рапортовать об успехах, повышении повышаемости и понижении понижаемости. Как нам представляется, сегодня гораздо эффективнее будут пусть небольшие шаги, рассчитанные на короткую дистанцию, но совершаемые постоянно и целенаправленно в избранном направлении.

Президент РФ Д.А.Медведев достаточно жестко, но объективно обозначил проблему коррупции для нашей страны и определил цель по ее решению. Дальше началась кропотливая работа по достижению этой цели. Где мы находимся на этом пути? Да, конечно же, в самом начале – в начале реализации программы по борьбе с коррупцией! К сожалению, общество плохо информировано о том, как реализуется эта программа. А делается достаточно много и можно говорить уже о каких-то частных (речь идет не о «посадке» частных лиц) успехах. Особенно в части нормативного обеспечения борьбы с коррупцией. Вместо этого многие высокопоставленные, видимо в целях сохранения своей высокопоставленности, с завидным постоянством докладывают народу об искоренении всякого мздоимства во вверенном им аппарате, что является не просто обычным враньем, но социальной дезинформацией, за которую не плохо было бы предусмотреть хоть какую-то статью, хоть в каком-нибудь кодексе.

Источником мобилизационных настроений может быть, и мы об этом хорошо знаем из советской истории, ножницы между нашими планами и действительностью. Есть некоторая идеальная конструкция – наши планы и желания, есть реальная практика государственного властвования. Мы как бы накладываем их друг на друга и видим: где-то что-то работает, где-то буксует. В местах, где буксует – начинаем подгонять себя и других, наши мысли и наши действия. При этом, конечно, существует опасность, что в результате такого рода подгонки, особенно, если ей будет заниматься сама власть, может быть выхолощена суть и цели наших действий. Это не обязательно, но, как показывает предшествующий опыт, такое может быть. Вероятность этого высока, так как общественного контроля над процессом практической реализации наших планов нет, а власть, как известно, всегда подгонит под себя все что угодно – сделает так, как ей удобно. С чего началась «эпоха» Путина? Если верить ему самому, то – с «хаоса», то есть с потери управляемости страной. Наверное, он знал и  иные способы восстановления управляемости, но в силу каких-то обстоятельств выбрал один –  «восстановление вертикали власти». Ну, что ж, отстроили эту вертикаль. С ее помощью действительно удалось решить некоторые острые и очень болезненные проблемы, особенно те, которые касались развития федерализма. Кто-то, может быть, скажет, что в результате вертикализации власти просто выхолостили суть реального федерализма! Но, тем не менее, в результате такого рода государственного строительства некая достаточно устойчивая властная конструкция все-таки возникла. Она изначально была «заточена» на решение совершенно определенных проблем, связанных не столько с управлением, сколько с организацией стабильного администрирования происходящих в стране социальных и политических процессов. В частности, началось бурное строительство новой партийной (политической) реальности для элиты и создание новой телевизионной картинки для обывателя. И в том, и в другом случае в основном использовался пресловутый административный ресурс. Расчерченная с помощью вертикали власти социальная реальность страны была административно стабильна и послушна. Но в новых исторических условиях предкризисного и собственно кризисного развития стало очевидно, что, с одной стороны, ресурс посткризисного развития общества существенно ограничен, с другой стороны, до реального управления социальными процессами, до управления деятельностью различных экономических и политических субъектов дело так и не дошло. Даже то, что очень часто называют «ручным управлением» в значительной степени похоже все-таки на администрирование с помощью команд.

Кризис поставил нас в ряд современных цивилизованных государств! Оказывается у нас, также как и у них, главным ресурсом антикризисного развития оказалось государственное управление. Мы в этих условиях, может быть это частный пример, но уж очень показательный, поступили как настоящие большевики-ленинцы: попытались исключить из системы высшего образования относительно новую для страны специальность – «государственное и муниципальное управление». Действительно, зачем нашему обществу современные и грамотные управленцы, когда вся страна и особенно власть опутана такими административными отношениями, которые пропускают через себя исключительно команды сверху и утверждают только одну меру общественной ответственности – перед вышестоящим начальником?     

Мобилизационный потенциал вертикали власти, вернее будет сказать, той ее модификации, которая была создана в стране за последние десять лет, достаточно весомый и, в принципе он может быть использован для решения, в том числе и задач модернизации нашего общества и экономики. Но, очевидно и то, что он может стать серьезным препятствием для выполнения этих задач. Мы пока оставляем в стороне возможное целенаправленное использование этого потенциала против модернизации. Более важным и существенным нам представляется тот факт, что при определенных условиях согласно хорошо нам известным из собственной истории «законам аппроксимации» (упрощения) будет проще и надежнее решать проблемы управления страной, вопросы ее модернизации с помощью процедур властной мобилизации: а тут и рояль, то есть «вертикаль власти», в кустах!

 Высшие должностные лица России, мне так кажется, уже понимают, что решение проблем экономического кризиса тесно взаимосвязано с решением проблемы кризиса государственного управления. Осталось только уяснить, насколько модернизация экономики страны зависит от модернизации систему государственного управления и власти. Справедливости ради следует отметить, что задолго до кризиса и, естественно, не в связи с ним был произведен целый ряд реформ в системе государственного строительства: административная, политическая, государственной службы и местного самоуправления. Были достигнуты некоторые положительные результаты. Все эти реформы, так или иначе, но продолжаются. Самое главное, что с их помощью в системе государственного управления и власти был накоплен некоторый антимобилизационный потенциал развития, который сегодня оказывается очень и очень востребованным. Нам не удалось в результате этих реформ переломить ситуацию в стране, поднять качество и эффективность управления. Но, мы эволюционным путем, может быть впервые, накопили некоторый потенциал, который может быть использован в целях немобилизационной модернизации. Будет ли он использоваться и насколько эффективно зависит от того, сочтет ли для себя возможным ныне действующая власть использовать его как средство для решения проблем инновационного развития. И захочет ли она сделать следующий шаг – начать процесс модернизации всей системы государственного управления страной.

Модернизация экономики с помощью вертикали власти – возможный путь нашего развития. Он тем более возможен, так как существующая власть пока не предложила еще никаких эффективных механизмов вовлечения общества в эти процессы. Как известно, свято место пусто не бывает. И может так случиться, что мобилизационные схемы решения проблем будут быстро и с удовольствием реанимированы и окажутся тут как нельзя кстати. Но есть и другой путь – если сказал «А», то нужно говорить и «Б». А что, если мы попытаемся модернизацию экономики соединить с модернизацией управления экономикой и государством. Может быть, нам будет сделать это проще, ибо у нас уже есть относительно позитивный опыт предшествующих реформ системы государственного управления. «Мобилизовать» этот опыт, а не широкие трудящиеся массы, и с его помощью приблизиться к обществу на максимально близкое расстояние, выстроить систему взаимодействия с различными общественными структурами и социальными слоями, сблизить, насколько это возможно властный и общественный потенциал программы модернизации – может быть этот путь будет более эффективен и приведет нас к желаемому результату?

У меня есть, может быть пока еще недостаточно четкое и проясненное подозрение, что некоторые наши властьимущие элиты под модернизацией постсоветской экономики понимают какой-то новый этап ее индустриализации! Такой этап, на котором нам, наконец-то, удастся соединить достижения научно-технической революции (вероятно, семидесятых – восьмидесятых годов) и преимущества экономики «первоначального накопления капитала». В таком понимании стоящих перед страной задач есть своя, почти «сермяжная» (суконная, пеньковая) правда, но если это так, то угроза мобилизационного развития становится еще очевиднее и из почти традиционного «вызова» реально превращается в актуальную «угрозу», которая, при определенных условиях может существенно искривить и затормозить наше продвижение по пути социального обновления.

Отказ от мобилизационного пути модернизации (я не исключаю, что власть все же попытается вырваться из этой, проторенной веками исторической колеи) влечет за собой необходимость создания в недрах ныне существующей постсоветской реальности некой иной - «параллельной реальности». Которая со временем, по мере решения задач модернизации, должна будет исполнять роль своеобразной матрицы для взаимодействия и взаимопроникновения власти и общества. Создание этой реальности, продуцирование этой матрицы и должно стать основной целью модернизации. Но, это формальная цель. А содержательная цель должна указывать нам на то, что в современной российской реальности является самым слабым звеном в ее развитии, потянув за которое мы можем вытянуть всю цепь. Что же является этим слабым звеном? Я уже говорил о том, что кризис позволил нам встать в один ряд с современными цивилизованными странами. Это случилось благодаря тому, что мы уткнулись в одну и ту же стену. Оказалось, что основной проблемой перехода от кризиса к посткризисному развитию, как у них, так и у нас была и есть проблема управления. Кризис вскрыл существенные противоречия в сложившейся управленческой реальности, обнажил многие, не решаемые годами проблемы взаимодействия власти, гражданина и общества. Он дал мощный импульс процессу модернизации управленческой реальности современного мира. Он показал, что, то подобие, та имитация управленческой реальности, которую мы создали в России за годы демократических реформ и последующие годы «вертикального» строительства, не только не способно инициировать  процессы  модернизации, но даже не в состоянии в должной мере поддержать антикризисное развитие страны. Мы должны, если мы реально хотим добиться качественного обновления страны, создать новую управленческую реальность и за счет ее обновленного потенциала запустить в действие  механизмы модернизации общества и власти.

 Наиболее эффективный путь решения этой проблемы – создание новой управленческой реальности в виде «параллельной реальности», которая со временем из наиболее активных и эффективно действующих элементов, в соответствие с объективной логикой их движения, создаст обновленную матрицу ее модернизационного развития.

«Параллельная» управленческая реальность – это не параллельная государственная власть! Все значительно проще и одновременно сложнее. Речь идет о своеобразном, специально создаваемом пространстве переформатирования деятельности различных государственных органов, переводе их из режима командного администрирования в режим сначала может быть «ручного», а затем и «автоматического» управления. «Параллельная» управленческая реальность возникает внутри существующей системы властных отношений и институтов в качестве отдельных, относительно самостоятельных форм и способов разрешения управленческих проблем – механизмов преобразования административных отношений в управленческие. По мере накопления соответствующего потенциала эти механизмы, действуя первоначально параллельно с существующими механизмами государственного администрирования, постепенно должны вытеснять их на периферию существующей системы власти, а там уже локализовать и ограничить их деятельность. Так, или иначе, не без проблем и противоречий, но этот процесс  идет, чему не мало способствовали уже проведенные административная реформа и реформа государственной службы. В рамках существующей вертикали власти  созданы минимальные условия для того, чтобы вокруг решения конкретных управленческих проблем возникали некоторые, инновационные по своей сущности, механизмы преобразования административных отношений в управленческие. Их «мобилизация», более активное и целенаправленное продвижение по пути создания «нового государственного управления» может помочь нам выпрыгнуть наконец-то из проторенной колеи мобилизационного развития и может позволить нам на первых порах хотя бы в «параллельной реальности» заняться реальной модернизацией общества и власти.

Loskutov V.A.

Modernization or mobilization?

  • Путевые заметки на полях непрочитанной истории


Яндекс.Метрика