Уголовная ответственность юридических лиц за коррупционные деяния

Семёнов И.А. , Чуличкова Е.А.

УДК 343.222
ББК 67.408.0

Вопрос об уголовной ответственности юридических лиц за преступления неоднократно поднимался в уголовно-правовой литературе. Принятие 25 декабря 2008 года Федерального закона № 237-ФЗ «О противо-действии коррупции» усилило интерес к данному вопросу именно в свете ответственности за коррупционные преступления. Данный закон предписал установить ответственность юридических лиц за коррупционные деяния. Авторы работы попытались проанализировать, что в законе подразумевается под понятием «коррупционные правонарушения» и об установлении какого вида ответственности идет речь. Авторы работы придерживаются позиции о нецелесообразности установления уголовной ответственности юридических лиц за коррупционные преступления и обосновывают свою позицию.

Ключевые слова: имплементация нормконфискация доходовкоррупционные правонарушениеуголовная, административная ответственность.

В связи с изданием Указа Президента РФ от 19 мая 2008 г. № 815 «О мерах по противодействию коррупции» тема коррупции и способов борьбы с ней вновь стала пользоваться повышенным вниманием в российском обществе. «В списке 102 стран (по итогам исследования комиссии Transparency International от 2002 года), в которых коррупция считается ключевой проблемой, Россия находится на 71-м месте (в 1999 году она заняла 82-е место из 99 возможных)» [1, c.156].

Коррупция традиционно рассматривается как серьезная угроза поступательному социально-экономическому развитию, оказывающая в разной степени негативное влияние практически на все сферы общественной жизни [2].

Для России данная тема особенно актуальна, поскольку вызвана она не только потребностью решения текущих проблем экономики, но и необходимостью осмысления российским обществом собственного своеобразия, своей истории, того, как развивается современный мир и какое место в нем займет наша страна [3, c. 38].

Коррупция в органах государственной власти России достигла таких размахов, что вышла на уровень общенациональной угрозы, борьба с которой должна являться консолидированной [4, c. 89]. Причины коррупционных проявлений [5, c.41] в органах государственной власти и местного самоуправления обусловлены рядом негативных социальных факторов экономического, идеологического и духовно-нравственного характера, а также недостатками в деятельности органов государственной власти, осуществляющих противодействие коррупции. Условия для коррупции создаются неполнотой и бессистемностью правовой базы противодействия коррупции, а также дефектами правовых норм, оставляющими простор для коррупционных проявлений [6, c. 94]. Иными словами, проблема коррупции является системной.

В России уже предпринимались попытки «родить» антикоррупционные законы [7, c. 24]. Наиболее ранним является законопроект, принятый Государственной Думой 22 ноября и одобренный Советом Федерации 9 декабря 1995 года. Но Президент РФ отклонил его 22 декабря 1995 года.

Следующей попыткой является федеральный закон «О борьбе с коррупцией», принятый Государственной Думой 14 ноября и одобренный Советом Федерации 3 декабря 1997 года (в его основе лежал законопроект № 96700358–2 «О борьбе с коррупцией», который был внесен депутатами Госдумы В.И. Илю­хиным и В.Д. Рожковым 15 февраля 1996 го­да), Этот закон также был отклонен Президентом России.

Основной причиной отклонения Президентом РФ уже принятых парламентом страны законов – противоречие их Конституции РФ, Гражданскому кодексу РФ, иным федеральным законам. И как пишут некоторые комментаторы: «основной недостаток принятого закона состоит в том, что он не имеет собственного предмета правового регулирования и по этой причине вторгается в сферу правового регулирования ГК РФ, Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации», Уголовного кодекса РФ, а также ряда других федеральных законов, причем регулирует эти отношения совершенно иным образом. Кроме того, формулировки принятого закона зачастую носят декларативный, неконкретный характер, юридически неточны, содержат многочисленные внутренние противоречия. С одной стороны, это делает невозможным достижение целей, декларированных в самом законе, поскольку предложенный федеральный закон в том виде, как он был принят, нельзя рассматривать в качестве эффективного средства борьбы с коррупцией. С другой стороны, юридическая нечеткость и противоречивость этого закона допускают возможность его использования для преследования практически любого неугодного государственного служащего» [7, c. 26].

Мероприятия, которые реализованы в России с принятием закона «О противодействии коррупции», осуществляются в русле общей политики, проводимой мировым сообществом, в том числе и странами, которые в этом отношении добились определенных успехов, хотя и не искоренили коррупцию полностью. Здесь мы имеем картину, аналогичную той, которую наблюдали при консолидации сил мировой общественности в борьбе с терроризмом, особенно после памятной всем атаки террористов на США 11 сентября 2001 года [7, c. 27].

Об этом говорит тот факт, что Федеральным законом от 08.03.06 № 40-ФЗ Россия ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции от 31.10.03, подписанную от имени РФ в г. Мерида (Мексика) 9 декабря 2003 года (с определенными заявлениями), и, кроме того, Федеральным законом от 25.07.06 № 125-ФЗ была ратифицирована Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию, которая была подписана от имени РФ в Страсбурге 27 января 1999 года.

25 декабря 2008 года во исполнение взятых на себя РФ обязательств был принят Федеральный закон № 237-ФЗ «О противодействии коррупции».

Данный закон среди прочих содержит статью под названием: «Ответственность юридических лиц за коррупционные правонарушения». Уже после прочтения названия возникает ряд вопросов, в том числе: О какой ответственности юридических лиц идет речь? Что подразумевается под понятием «коррупционные правонарушения»?

Вновь принятый федеральный закон использует понятие «коррупционные правонарушения», однако не раскрывает его. Не раскрывается этот термин и в других законах, действующих на территории РФ, а также и в самих Конвенциях ООН и СЕ против коррупции, несмотря на наличие в тексте документа отдельной статьи, посвященной терминологии.

Понятие коррупционного правонарушения, как «отдельного проявления коррупции, влекущего за собой дисциплинарную, административную, уголовную или иную ответственность», содержащееся в Национальном плане противодействия коррупции, утв. Указом Президента от 31.07.2008 г. [8], не облегчает ситуацию, а только запутывает ее, т.к. получается, что под понятие правонарушения подведено то, что в российском законодательстве принято считать проступком, деликтом, преступлением. Такая пробельность в терминологии приводит к существенным проблемам в правоприменительной деятельности, потому что на практике непонятно, с чем собрались так рьяно бороться!

Теоретики под коррупционными правонарушениями понимают «содержащие признаки коррупции проступки, запрещенные нормами права под угрозой юридической ответственности» [5, c. 41]. Административные коррупционные проступки, пишет Тихомиров Ю.А., представляют собой административное правонарушение (ответственность за которое предусмотрена КоАП РФ), совершенное с использованием служебного положения с целью получения незаконных преимуществ [5, c. 42]. Коррупционные уголовные правонарушения – это предусмотренные УК РФ общественно опасные деяния, непосредственно посягающие на авторитет публичной службы, выражающиеся в незаконном получении государственным, муниципальным или иным публичным служащим либо служащим коммерческой или иной организации (в том числе международной) каких-либо преимуществ (имущества, прав на него, услуг или льгот) либо в предоставлении последним таких преимуществ [5, c.42].

Представляется, что в данных определениях абсолютно смешаны понятия правонарушения, преступления и проступка. Четко определиться с тем, какие деяния подпадают под понятие «коррупционные правонарушения», не представляется возможным.

В самих Конвенциях ООН и СЕ против коррупции, несмотря на наличие в тексте документа отдельной статьи, посвященной терминологии, также не содержится понятия коррупционного правонарушения. Однако эти документы содержат достаточно широкий перечень коррупционных деяний.

Так, например, из перечня, закрепленного в Конвенции ООН, Россия подтвердила свою юрисдикцию в отношении следующих деяний:

1) подкуп национальных публичных должностных лиц (ст. 15);

2) подкуп иностранных публичных должностных лиц и должностных лиц публичных международных организаций (п. 1 ст. 16);

3) хищение, неправомерное присвоение или иное нецелевое использование имущества публичным должностным лицом (ст. 17);

4) злоупотребление влиянием в корыстных целях (ст. 18);

5) злоупотребление служебным положением (ст. 19);

6) подкуп в частном секторе (ст. 21);

7) хищение имущества в частном секторе (ст. 22);

8) отмывание доходов от преступлений (ст. 23);

9) сокрытие (умышленное после совершения любого из преступлений, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией, без участия в совершении таких преступлений, сокрытие или непрерывное удержание имущества, если соответствующему лицу известно, что такое имущество получено в результате любого из преступлений, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией) (ст. 24);

10) воспрепятствование осуществлению правосудия (ст. 25).

Ответственность за практически все деяния, в отношении которых РФ в связи с ратификацией Конвенций, подтвердила свою юрисдикцию, предусмотрена в УК РФ. Поэтому, на наш взгляд, новые статьи в УК РФ включать нецелесообразно, следует дорабатывать и совершенствовать уже имеющиеся составы преступлений и разрабатывать реальный механизм их применения.

Необходимо отметить, что, если УК РФ на сегодняшний день содержит ряд составов, подпадающих под понятие «коррупционных деяний», то вот КоАП РФ подобных составов закрепляет крайне мало. Так, например, в КоАП РФ не указаны правонарушения, аналогичные получению взятки, отмыванию доходов от преступлений (правонарушений), злоупотребления положением и т.д. Таким образом, в случае освобождения по каким-либо основаниям от уголовной ответственности, к административной ответственности привлечь нельзя, поскольку в КоАП РФ нет соответствующих составов.

В соответствии с Конвенцией СЕ № 173 и Конвенцией ООН против коррупции, каждое ратифицировавшее ее государство (Сторона) принимает на себя обязанность внести в свое национальное законодательство изменения и дополнения, состоящие во включении в него норм, установленных Конвенцией.

Во исполнение вышеуказанного требования 25.12.2008 принят Федеральный Закон № 280-ФЗ [9]. Данный закон, в том числе, вносит изменения в УК РФ (в частности дополняет примечание 1 к ст. 201 УК; примечание к ст. 285 УК РФ пунктом 5, тем самым в круг субъектов уголовной ответственности по статьям главы 30 УК РФ (в определенных случаях) включены иностранные должностные лица и должностные лица публичной международной организации) и в КоАП РФ.

Так, в КоАП РФ включены две статьи коррупционного характера: статья 19.28 – Незаконное вознаграждение от имени юридического лица. В качестве субъекта административной ответственности предусмотрено юридическое лицо, а наказание установлено в виде штрафа не менее одного миллиона рублей с конфискацией передаваемых денег, ценных бумаг, иного имущества.

В примечании к вышеуказанной статье указано, что под должностным лицом в настоящей статье понимаются лица, указанные в примечаниях 1–3, 5 к ст. 285 УК РФ.

Непонятно, с какой целью в КоАП РФ в понятии должностного лица делается ссылка на УК РФ, если в примечании к ст. 2.4 КоАП РФ содержится понятие должностного лица. Если его необходимо было откорректировать, можно было внести изменения и дополнения в имеющееся понятие.

Вторая вновь введенная статья – 19.29 устанавливает ответственность за привлечение к трудовой деятельности государственного служащего (бывшего государственного служащего), с нарушением требований, предусмотренных ФЗ «О противодействии коррупции».

Таким образом, дополняя КоАП РФ составами коррупционных правонарушений, а также закрепляя ответственность за них юридических лиц, законодатель начал реализовывать меры по законодательному обеспечению противодействию коррупции, обозначенные в подп. «а» п. 2 раздела 1 Национального плана противодействия коррупции.

Анализ состояния коррупционной преступности в России свидетельствует, что физическими лицами (публичными должностными лицами) при реализации публичных функций широко используются правовые возможности юридических лиц [10, c. 37]. Все гражданско-правовые системы стран мира предусматривают участие в коммерческой и иной деятельности юридических лиц, виды которых определяются национальным законодательством. Физическое лицо в силу закона или учредительных документов юридического лица, а также по специальному полномочию может выступить от его имени или действовать в его интересах.

Группа государств против коррупции (ГРЕКО), осознавая опасность таких опосредованных возможностей совершения коррупционного правонарушения, рекомендует вводить в национальное законодательство нормы, позволяющие привлекать к ответственности (уголовной, гражданско-правовой и административной) и юридическое лицо.

Так, согласно ст. 18 Конвенции СЕ № 173, каждая Сторона принимает такие законодательные и иные меры, которые могут потребоваться для обеспечения того, чтобы юридические лица могли быть привлечены к ответственности в связи с совершением уголовных правонарушений. Аналогичное положение закреплено в ст. 26 Конвенции ООН. В ФЗ «О противодействии коррупции» № 237-ФЗ законодатель предусматривает в качестве субъектов ответственности (в том числе уголовной) как физических, так и юридических лиц.

Ученые считают, что закрепление в нашем законодательстве ответственности юридических лиц, а также возможности конфискации незаконно полученных доходов в результате совершения преступлений коррупционной направленности является на сегодняшний день принципиальной позицией России по выполнению обязательств антикоррупционных конвенций [10, c.38].

Не вдаваясь в анализ всех pro(самостоятельность юридического лица как субъекта права; явная неадекватность санкций иных отраслей права наносимому ущербу; международные документы; зарубежный опыт и т.д.) и contra(идея ю/л как субъекта преступления противоречит основным понятиям уголовного права о преступлении как деянии физического лица; несовместима с категориями вменяемости, вины, а также с целями и содержанием наказания, предполагающими ответственность исключительно физических лиц и т.д.) закрепления уголовной ответственности юридических лиц, хочется лишь отметить, что если есть желание/необходимость следовать зарубежному опыту и одновременно выполнить рекомендации, содержащиеся в международных конвенциях, представляется целесообразным обратить внимание на опыт Латвии.

В Уголовном Законе Латвии сохранены все правила квалификации деяний и наказания виновных физических лиц, а уголовная ответственность юридических лиц сформулирована в порядке применения не наказания, а мер принудительного воздействия.

Специальная глава Общей части УЗ Латвии под названием «Меры принудительного воздействия, применяемые к юридическим лицам» вступила в силу с октября 2005 г. Такие меры применяются только в случаях, если осуждено физическое лицо за преступление, совершенное им в интересах юридического лица.

Статья 12 УЗ Латвии исчерпывающе определяет виды такого интереса. Он имеет место, когда физическое лицо, действуя индивидуально или как член коллегиального органа юридического лица, имеет право: представлять юридическое лицо, или действовать по его заданию, или принимать решения от имени юридического лица, или осуществлять контроль в пределах юридического лица, а также если физическое лицо находится на службе у юридического лица.

Меры принудительного воздействия не применяются к публичным юридическим лицам, т.е. к государству, органам местного самоуправления и др.

Меры принудительного воздействия, применяемые к юридическим лицам, делятся на основные (ликвидация, ограничение в правах, конфискация имущества, денежное взыскание) и дополнительные (возмещение причиненного ущерба, конфискация имущества). Эти меры принудительного воздействия, которые не связаны с виной, вменяемостью, наказанием, судимостью. Все эти принципы и основания ответственности и наказания распространяются только на субъекта преступления – физическое лицо, которое и совершает преступление в интересах юридического лица.

В УК РФ также есть раздел VI «Иные меры уголовно-правового характера». Таким образом, в России также имеется возможность реализовать рекомендации конвенций об уголовной ответственности юридических лиц, не ломая основных понятий уголовного права. Особенно перспективной представляется такая мера уголовно-правового характера, как конфискация имущества юридических лиц.

По нашему мнению, нет необходимости введения уголовной ответственности юридических лиц за коррупционные преступления, т. к., во-первых, юридические лица на сегодняшний день (по ряду причин) вообще не признаются субъектом преступления, во-вторых, в качестве наказания, применение которого возможно к юридическому лицу, УК РФ предусматривает только штраф, конфискация же отнесена к иным мерам уголовно-правового характера.

В качестве наказания к юридическим лицам целесообразно применять штраф и конфискацию, в связи с чем перспективна административная ответственность юридических лиц за коррупционные деяния, т.к. КоАП РФ предусматривает возможность применения к юридическому лицу и того и другого.

Мы считаем, что необходимо:

  1. Законодательно закрепить понятие коррупционного правонарушения, коррупционного преступления и перечень деяний, к ним относящихся. Так, например, в ч. 5 ст. 307 УК Казахстана, закреплен перечень преступлений, которые относятся к коррупционным.
  2. Сформулировать в КоАП РФ составы административных правонарушений коррупционного характера и сформировать отдельную главу такого рода правонарушений. К таким составам могут быть отнесены: получение служащим, не являющимся должностным лицом, незаконного вознаграждения; злоупотребление служебным положением, не повлекшее последствий, указанных в УК РФ, предоставление ложной или искаженной информации о своей деятельности, нарушение служебной этики и др.
  3. Продолжать практику установления административной ответственности юридических лиц, причастных к коррупционным правонарушениям.
  4. Ответственность за все практически деяния, в отношении которых РФ в связи с ратификацией Конвенций подтвердила свою юрисдикцию, предусмотрена в УК РФ. Поэтому, на наш взгляд, новые статьи в УК РФ включать нецелесообразно, следует дорабатывать и совершенствовать уже имеющиеся составы преступлений и разрабатывать реальный механизм.

Литература

  1. Лилли П. Грязные сделки. Ростов-на-Дону: Феникс, 2005. 400 с.
  2. Об утверждении Концепции национальной безопасности Российской Федерации: Указ Президента РФ от 17 декабря 1997 г. № 1300 // Собрание законодательства Российской Федерации, 1997. № 52. Ст. 5909. Указом Президента РФ от 12 мая 2009 г. № 537 настоящий Указ признан утратившим силу.
  3. Рухтин С.А. Ответственность за неуважение к суду и эффективное правосудие – основные элементы государственной политики противодействия коррупции: опыт США // Адвокат. 2009. № 4. С. 104–108.
  4. Петраков С.В. Проблемы противодействия коррупции в органах законодательной власти. Закон: стабильность и динамика. / Отв. ред. Т.Я. Хабриева. М.: Юридическая фирма «Контракт», 2007. 456 с.
  5. Тихомиров Ю.А., Трикоз Е.Н. Право против коррупции // Журнал российского права. 2007. № 5 (125). С. 39–52.
  6. Трикоз Е.Н., Цирин А.М. Правовые меры противодействия коррупции // Журнал российского права. 2007. № 9 (129). С. 159–169.
  7. Сперанский А. О роли банков в «крестовом походе» против коррупции // Бухгалтерия и банки. 2008. № 8–9. С. 33–42.
  8. Национальный план противодействия коррупции: утвержден Президентом РФ от 31.07.2008 № Пр-1568 // Российская газета. 2008. 5 августа.
  9. О внесении изменений в законодательные акты РФ в связи с ратификацией Конвенции ООН против коррупции от 31.10.2003 и Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 27.01.1999 и принятием ФЗ «О противодействии коррупции»: Федеральный Закон от 25.12.2008 № 280-ФЗ // Российская газета. 2008. 30 декабря.
  10. Ноздрачев А.Ф. Коррупция как правовая проблема в вопросах и ответах // Адвокат. 2007. № 10. С. 34–49.

Bibliography

  1. Lille P. Dirty transactions. Rostov-on-Don: the Phoenix, 2005. 400 p.
  2. About the statement of the the Russian Federation national safety Concept: the Russian Federation President’s Decree from December, 17th, 1997 № 1300 // Code of lows of the Russian Federation, 1997. № 52. article 5909. By the Decree of the President of the Russian Federation from May, 12th, 2009 № 537 present Decree is recognised by become invalid.
  3. Ruhtin S.A. Responsibility for disrespect for court and effective justice – basic elements of a state policy of corruptions’ counteraction: experience of the USA // the Lawyer. 2009. № 4. P. 104–108.
  4. Petrakov S.V. Problems of counteraction of corruption in regulatory authorities. The law: stability and dynamics. / Resp. red. T.J.Habrieva. М: Legal firm «Contract», 2007. 456 p.
  5. Tikhomirov U. А, Trikoz E. N. The right against corruption // Magazine of the Russian right. 2007. № 5 (125). P. 39–52.
  6. Trikoz E. N, Tsirin A.M. Legal measures of counteraction of corruption // Magazine of the Russian right. 2007. № 9 (129). P. 159–169.
  7. Speransky And. About role of banks in «crusade» against corruption // Accounts department and banks. 2008. № 8–9. P. 33–42.
  8. The National plan of counteraction of corruption: it is confirmed by the President of the Russian Federation from 31.07.2008 № Pr-1568 // the Russian newspaper. 2008. On August, 5th.
  9. About modification of acts of the Russian Federation in connection with ratification of the Convention of the United Nations against corruption from 31.10.2003 and Conventions on the criminal liability for corruption from 27.01.1999 and acceptance FL «About corruption counteraction: the Federal Law from 25.12.2008 № 280-FL // the Russian newspaper. 2008. On December, 30th.
  10. Nozdrachev A. F. Corruption as a legal problem in questions and answers // the Lawyer. 2007. № 10. P. 34–49.

Semyonov I.A., Tchulichkova E.A.

Criminal corporate liability for corruption

The problem of criminal corporate liability for crimes has already been raised in criminal-legal literature. Adoption of the Federal Law № 237-ФЗ «About fighting with corruption” dated December 25, 2008 increased interest to that problem in the light of responsibility for corrupt practices. The given law ordered to establish criminal corporate liability for corrupt practices. The authors made an effort to analyze what the term “corruption offences” means and what kind of responsibility must be established according to the law.

Key words: norms implementationconfiscation of proceedscorruption offencescriminal, administrative responsibility.
  • Деятельность органов государственной власти по противодействию экстремизму и организованной преступности


Яндекс.Метрика