Взаимосвязь терроризма с организованной преступностью и коррупцией

Григорьев А.А.

УДК 343.9
ББК 67.408.131

В статье автор рассматривает проблемы терроризма в современной России на основе правового и социологического анализа. Специфическое явление общества рассматривается в контексте взаимосвязи с организованной преступностью и коррупцией. Прослеживая видоизменение форм проявления терроризма, автор выделяет современные признаки данного социального явления.

Ключевые слова: государственная политиказаконодательствокоррупцияорганизованная преступностьтерроризм.

Проблема противодействия терроризму в настоящее время – одно из важнейших направлений обеспечения государственной безопасности. Терроризм – одна из наиболее опасных форм преступности, в результате которой наступают наиболее тяжкие последствия, дестабилизирующие развитие государства.

  • Актуальность темы обуславливается событиями, происходящими сегодня как внутри страны, так и на мировой арене. В современной России наблюдаются кризисные явления в областях общественной жизни, радикальные политические противоборства, социальные конфликты, низкий уровень контроля за государственной и общественной дисциплиной, которые создают благоприятную среду для распространения коррупции и радикально настроенных преступных групп, порождающих опасную форму отстаивания интересов – терроризм. Как отметил В.В. Путин, терроризм превратился в одну из наиболее острых угроз жизненно важным интересам личности, общества и государства [1]. Сегодня в мире насчитывается около тысячи групп и организаций, использующих идеологию и практику применения насилия (терроризм), для достижения своих целей [2]. Увеличиваются общественно опасные последствия террористических актов, расширяется география терроризма, усложняется изощренность террористических проявлений, становятся более разнообразными формы и цели терроризма [3, ст. 3779].Терроризм как негативное и радикальное проявление общественной жизни тесно переплетается и уже не может «эффективно» существовать без организованной преступности и коррупции. Проблемам противодействия терроризму, организованной преступ­ности и коррупции посвящено множество статей, моно­графий, научных и практических конференций. Технология изучения и характер рекомендаций свидетельствуют, что чаще всего эти преступления рассматривают как самостоятельные проблемы, не требующие взаимосвязанных методов и средств противодействия им. Такая позиция представляется неверной. Цель настоящей работы – показать, что терроризм, организован­ная преступность и коррупция сегодня тесно взаимосвязаны. Взаимосвязь этих опасных явлений ха­рактеризуется совершением наи­более дерзких преступлений, представляющих повышенную общественную опасность, дает возможность участникам террористической организации становиться неуязвимыми для правосудия. Мы разделяем точку зрения Лунеева В.В., полагающего, что терроризм и связанные с ним деяния совершаются организованными преступными образованиями. Но значительная часть этих преступлений остается нераскрытой, поэтому они не попадают в учет организованной преступности [4, с. 60–67]. Такого рода раскрываемость зависит напрямую от коррумпированности общества.
  • По нашему мнению, современный терроризм приобретает новые формы и рассматривать его необходимо как организованную форму преступности. Выработка объективного определения терроризма представляется сложной проблемой мировой науки и практики. Это вызвано сложностью самого явления и субъективными факторами, существующими на внутригосударственном и международном уровнях. Историко-правовой анализ отечественного законодательства на предмет эволюции определения терроризма показал, что представление о нем изменяется и конкретизируется, отражая реалии времени и степень изученности его наукой. Впервые в отечественном законодательстве термин «терроризм» закрепился в ФЗ-№ 130 «О борьбе с терроризмом» [5, ст. 3]. На время вступления в юридическую силу этого закона такой термин имел значимость. Дал возможность первого юридического представления о таком неоднозначном явлении. Но со временем этот термин представился не отображающим действительность. Под его формулировку подпадало множество деяний, классифицирущихся иначе в наши дни. Например: экстремизм, сепаратизм. Объем охваченных в нем действий и целей позволял манипулировать данной нормой из корыстных побуждений.Спустя восемь лет вступает в юридическую силу ФЗ-№ 35 «О противодействии терроризму», указывающий: «терроризм – идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий» [6, ст. 3]. Это определение кратче предыдущего и дает более конкретное представление о терроризме. Терроризмом уже признается идеология насилия и практика воздействия такового на соответствующие структуры. Но и эта трактовка сегодня теряет свою актуальность, так как не отражает ярко выраженный признак данного явления – организованная преступность. Из данной формулировки не ясно, что понимать под иными формами противоправных насильственных действий. Необходимо внести ясность, на что именно направлена идеология насилия и практика воздействия, каким именно интересам такие действия представляют угрозу. Ведь угрозу не всем интересам власти необходимо классифицировать как терроризм. Хотя из определения следует именно такой вывод. Поскольку терроризм является одним из опаснейших преступлений человечества, угроза, исходящая от него, должна представлять более опасные последствия, нежели при иных преступлениях, затрагивающих интересы власти. Предполагаем, что терроризм сегодня приобретает иные очертания, и предлагаем для научного обсуждения определение терроризма, которое отображает, как нам представляется, нынешнюю сущность этого явления.
  • В ФЗ «О противодействии терроризму» законодатель справедливо разграничивает понятия «терроризм» и «террористический акт». Мы разделяем мнение А.И. Моисеенко, что терроризм – «комплексное, родовое по отношению к целому ряду общеопасных однохарактерных деяний» понятие. И выступает предметом не уголовно-правового, а криминологического изучения (криминологическое понятие), а основанием уголовной ответственности выступает конкретный акт поведения – террористический акт (уголовно-правовое понятие) [7, с. 9]. По мнению А.В. Гыскэ, терроризм – социально-политическое явление, сложное криминологическое явление и форма преступности [8, с. 223]. Таким образом, терроризм – социально-политическое и криминологическое понятие, а террористический акт является уголовно-правовым понятием. В литературе терроризм понимается не только в социально-политическом (общеправовом) и криминологическом, но и в международно-правовом и уголовно-правовом аспектах [9, с. 10]. На сегодняшний день нам близка позиция авторов, признающих понимание терроризма в международно-правовом аспекте, и не совсем ясна позиция авторов, понимающих его в уголовно-правовом аспекте. Так как Уголовный кодекс РФ (далее УК РФ) уже не содержит статью «терроризм». Из чего следует, что понятие «терроризм» объединяет два самостоятельных понятия – «террористический акт» и «преступления, содействующие террористической деятельности» и не ограничивается лишь составом преступления, предусмотренным ст. 205 УК РФ, в которой террористический акт выступает лишь одним из возможных проявлений терроризма. В ст. 205.1 ч. 1 УК РФ [10, ст. 205] указывает лишь его статьи, которые могут, в зависимости от мотивов и целей, признаваться террористической деятельностью. Проблема эффективного противодействия терроризму требует разработки четкой дефиниции терроризма. Это представляется возможным путем установления его специфических признаков, позволяющих отличать терроризм от смежных общесоциальных и общеуголовных категорий и в первую очередь от понятий «террор» и «террористический акт» [11, с. 12]. Полагаем, терроризм и террористическую деятельность отождествлять не разумно. Терроризм – это устойчивое явление, а террористическая деятельность – это методы достижения целей, применяемые при данном явления, они изменчивы по сути. Эффективность противодействию терроризма зависит от осознания, что он тесно взаимосвязан с организованной преступностью и коррупцией, противодействие которым нельзя оставлять без существенного внимания, так они выступают одними из основополагающих элементов его осуществления сегодня. Единственным, на сегодняшний день, юридическим закреплением дефиниции «терроризм» в законодательстве России является ФЗ-№ 35 «О противодействии терроризму» [12, ст. 3]. В отличие от ранее действовавших положений ФЗ-№ 130 «О борьбе с терроризмом» [13, ст. 3], разграничивавших преступления террористического характера, преследующих политические и корыстные цели, в настоящем законе такого разграничения нет. И это разумно, поскольку в ряде случаев при совершении террористических актов разграничить политическую и корыстную мотивации сложно либо невозможно [14, с. 11]. Законодатель, в ФЗ-№ 35, определяет и нормативно закрепляет понятийно-терминологический аппарат, используемый в процессе организации и осуществления антитеррористической деятельности. Смысловым ядром терроризма выступает воздействие на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, оказываемое посредством противоправных насильственных действий. Квалифицирующим признаком терроризма также является устрашение населения. Формами терроризма выступают определенная идеология и соответствующая ей практика [15, с. 10]. Терроризм в ФЗ-№ 35 рассматривается как явление, включающее две составляющие: террористическую идеологию и практические действия. При этом идеология – это система политических, правовых, философских и иных взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности. Практические действия, в первую очередь, выражаются в насилии – применение различных форм принуждения в целях приобретения или сохранения господства, завоевания тех или иных привилегий. При изучении практических действий уместно рассматривать и ненасильственные действия, направленные на завоевание привилегий. К таковым разумно отнести установление коррумпированных связей. В целом, речь идет об идеологии принуждения в целях приобретения господства и завоевания привилегий, использующей любые методы и средства. На практике осуществление такой идеологии представляется затруднительным без действий сплоченной организованной группы и коррумпированных связей. Понятие «терроризм» как производное от понятия «террор» представляет собой сложное и комплексное, многогранное и многоуровневое явление. Это средство борьбы за власть, в процессе которой проявляются классовые, групповые, конфессиональные, националистические и геополитические отношения [16, с. 41]. Поэтому терроризм представляется нам разновидностью организованной преступности, в которой ее участники объединены идеологией насилия и принуждения. Современные события вынуждают нас взглянуть на терроризм иначе, рассматривать его как организованный вид преступности. Терроризм просто не может быть без соответствующей организованной преступной деятельности. Это касается и преступлений террористического характера. Не случайно специалисты используют словосочетание «терроризм и террористическая организация».

Вообще организованные начала легко просматриваются не только в терроризме, но и в ряде связанных с ним преступлений. В этом также следует видеть связь проявлений терроризма (или преступлений террористического характера) с организованной преступностью [17, с. 34].

В отечественной науке существует большое количество точек зрения о представлении сущности терроризма. Порой эти точки зрения полярные. Известно множество дефиниций терроризма, но ни одно из них не может претендовать на отражение всей полноты его характеристик, мотивов, форм и методов. Важность определения сущности терроризма, его структурных элементов как преступного деяния, обусловлена необходимостью выработки самостоятельного понятия терроризма, в котором должен отражаться признак организованной преступности. Исследователи проблем терроризма предпринимают попытки дать точное понятие определения его сущности. Однако ни одно из них не стало общепринятым из-за сложности исследований в данном направлении, а также в связи с возникающими разногласиями. Овчинникова Г.В. отмечает главным фактором, затрудняющим единый подход к определению терроризма и его юридическому оформлению, а, следовательно, и выработку согласованных международных мер по борьбе с ним, крайнюю политизированность оценок [18, с. 15]. Мы разделяем точку зрения Михеева И.Р. полагающего под сущностью терроризма совокупность оригинальных признаков, характерных черт и отличительных особенностей, присущих терроризму как социально-политической и правовой категории и составляющих его внутреннее содержание. Предлагаемое нами определение термина «терроризм» отсекает его двоякое восприятие, как это происходит с официальными законодательно фиксированными определениями терроризма с 50-х гг. ХХ века.

Отметим, что терроризм необходимо отличать от понятия «террор», поскольку они при общем лингвистическом происхождении (терроризм – производный термин от слова «террор») имеют различное смысловое и правовое значение. По мнению Жаринова К.В., террор – это осуществление репрессий государством в отношении своих граждан и политической оппозиции с целью парализовать волю к сопротивлению и утвердить свое господство, а терроризм – присущая оппозиционным политическим группам деятельность [19, с. 23]. Кожушко Е.П. признает террор политикой репрессий со стороны государства, опирающегося на мощь своих силовых институтов, а терроризм – насилие, осуществляемое со стороны оппозиционных группировок [20, с. 9–10]. Хотя общим характерным признаком терроризма и террора является насилие и устрашение как способы достижения целей, их смысловое и правовое содержание различаются. Терроризм – это устрашение или подавление противника насильственными методами, осуществляемое оппозиционными организациями, группировками или индивидами, а террор – устрашение или подавление противника насильственными репрессивными методами, осуществляемое государством против оппозиционных сил. В современной науке России терроризм изучается по ряду направлений:

  1. Изучение процесса изменения терроризма в обществе, как крайней меры, направленной на попытку разрешения проблем в нем, в контексте истории. Этому посвящены работы Кошеля П.А., Суворова А.И.
  2. Изучение теоретико-методологических аспектов терроризма, объективно устанавливающих природу его сущности, индивидуальные черты и перспективы развития. Это работы Петрищева В.Е., Кожушко Е.П.
  3. Изучение нормативно-правовой базы, регламентирующей противодействие осуществлению терроризма и преступлений террористической направленности. Это направление нашло свое отражение в работах Баранова П.П., Энтина М.Л., Хабачирова М.Л., Лунева В.В.
  4. Анализирование политического терроризма для выявления его места и стратегического предназначения на внутригосударственном и международном уровнях. Это работы Авдеева Ю.И., Дементьева И.В.
  5. Изучение социально-психологических причин и мотивов осуществления терроризма и преступлений террористической направленности. Этим вопросам посвящены работы Кара-Мурзы С.Г., Гриб Н.Н., Сочивко Д.В.

Анализ предложенных направлений показывает, что понятие «терроризм» в них истолковывается исключительно как инструмент политической борьбы. На этом основании терроризм отделен от просто криминальной деятельности, так как направлен на принуждение и подавление противника радикальными мерами для достижения политических целей, а не просто криминальных, корыстных. При всем разнообразии направлений по изучению терроризма среди ученых нет единого мнения по вопросу уголовно-правового определения понятия терроризма. Одни авторы (С.А. Эфиров, А.В. Наумов [21,с. 23]) полагают, что разумнее не искать универсальное определение терроризма, а следует ограничиться лишь некоторыми его признаками. По мнению других (А.Э. Жалинский [22, с. 54]), полезно было бы попытаться дать рабочее определение терроризма на правовом уровне. Недостатком в указанных направлениях по изучению терроризма в современной отечественной науке является то, что в них ничего не говорится о том, что терроризм сегодня представляет собой самостоятельную форму организованной преступности, выраженную организованной группой либо преступным сообществом и деятельность которой сопряжена с коррупцией. В большинстве случаев в указанных выше точках зрения указывается, что терроризм представляет социальное явление, обязательно сопровождаемое насилием. Только Лунев В.В. и Дементьев И.В. делают осторожные попытки выделить признак организованной преступности в терроризме. Лунев В.В. указывает, что данный признак не обязательный, а является только лишь отягчающим. Дементьев И.В. указывает, что терроризм – это групповой феномен, но избегает упоминания этого признака в определении терроризма. В изученных нами толкованиях термина терроризм западными учеными не удалось обнаружить ни одной точки зрения, предлагающей признать организованную преступность и коррупцию в качестве неотъемлемых признаков осуществления современного терроризма.

Зарубежные и отечественные философы, политологи, историки, юристы систематизируют и классифицируют терроризм на разных срезах, предлагая специфические критерии классификации. При всем многообразии и иногда несовместимости подходов такая многогранность исследования проблемы позволяет ученым-юристам с наибольшей обоснованностью выявить общественную опасность терроризма и его признаки, которые значимы в уголовно-правовом аспекте. В работе не затрагиваются все существенные признаки терроризма, позволяющие разграничивать его от других схожих с ним явлений. Это, с одной стороны, не входит в цели и задачи, с другой, о них и так много говорится в научной литературе. Делается акцент на одном из них, так как он ранее в таком статусе не обсуждался в научных кругах. В качестве такого предлагаем выделять наличие при терроризме определенной формы организованной преступности (организованной группы, преступного сообщества). Так как, полагаем, в современном обществе террорист не может быть один, тем более навязывать идеологию, готовить террористический акт. Отнесение данного признака в разряд существенных для терроризма и вынесение его на научное обсуждение может представлять собой новый научный подход в выработке юридического определения этого явления. Предлагаемый признак обоснован следующими обстоятельствами. Негативное отношение участников террористической деятельности к окружающим, боязнь установления межличностных контактов порождают у них стремление устранить общепризнанные социальные ценности. Эти люди волей или неволей приобщаются к группе террористической направленности. В такой среде они находят возможность самовыражения. Члены такой группы, занимая определенное положение в обществе либо должность на государственном посту, будут всеми доступными средствами содействовать существованию и развитию своей террористической организации, что представляет одну из сторон коррупции при терроризме. Из практики известно, что большинство террористических преступлений совершаются в составе вооруженной группы (захват воздушных судов). Группа людей является фактором, влияющим на социализацию и поведение личности [23, с. 12–13]. Вышеуказанное подтверждает факт, что террорист в действительности не может быть один. Он, отвергая одно общество, включается в состав другого – в террористическую социальную среду, в результате чего образуется группа людей, хорошо организованная, с едиными целями и задачами и придерживающаяся одних методов для удовлетворения своих потребностей. С точки зрения уголовного права такая группа людей классифицируется как организованная группа либо преступное сообщество. Учитывая вышеизложенное, напрашивается вывод, что современный терроризм и организованная преступность неразрывно взаимосвязаны друг с другом и активно используют коррумпированные связи для достижения своих задач. Поэтому мы не совсем согласны с определением терроризма, указанным в ФЗ-№ 35, из-за неупоминания в нем организованной преступности. Мы вынуждены предложить для научного обсуждения определение терроризма, отражающее современное научное представление о нем, которое звучит следующим образом: «Терроризм – это организованная преступность, выраженная в виде организованной группы либо преступного сообщества, использующая идеологию насилия и практику воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления, международными организациями, связанную с устрашением населения и представляющую угрозу личности, общественной безопасности, основам конституционного строя и безопасности государства, а также миру и безопасности человечества».

Указав на взаимосвязь терроризма и организованной преступности, хотелось бы уделить особое внимание одному из существенных признаков последней. Исходя из отечественного научного представления о организованной преступности к таковому следует относить коррупцию. Она играет немаловажную роль в существовании и неуязвимости организованной преступности, следовательно, и терроризма. В отечественном законодательстве коррупция определяется как злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами, а также совершение указанных деяний от имени или в интересах юридического лица [24, ст. 1].

Коррупция способствует развитию оранизованной преступности, выступая неотъемлемым ее признаком. Это подтверждается и Концепцией национальной безопасности, называющей в числе угроз безопасности страны угрозу криминализации общественных отношений, роста организованной преступности и коррупции, борьба с которыми имеет не только правовой, но и политический характер [25, с. 132].

На международном правовом уровне, в Конвенции ООН «Против транснациональной организованной преступности» [26, ст. 2], конкретная дефиниция организованной преступности отсутствует.

В основе выделения организованной преступности из общего противоправного поведения лежат характер и степень организованного взаимодействия преступников между собой при осуществлении своей криминальной деятельности. На основе этого критерия предложено множество определений данного явления. Ограничимся приведением некоторых рабочих определений, представленных экспертами ООН. В документах Секретариата ООН организованная преступность характеризуется как сложные уголовные виды деятельности, осуществляемые в широких масштабах организациями и другими группами, имеющими внутреннюю структуру, которые получают финансовую прибыль и приобретают власть путем создания и эксплуатации рынков незаконных товаров и услуг [27].Это преступления, часто выходящие за пределы государственных границ, связанные не только с коррупцией общественных и политических деятелей, но также и с угрозами, запугиванием и насилием. Указывается на коррумпированность организованной преступности.

В докладе Генерального секретаря ООН «Воздействие организованной преступной деятельности на общество в целом» на второй сессии Комиссии по предотвращению преступности и уголовному правосудию Экономического и социального совета ООН 13–23 апреля 1993 года была дана обобщенная характеристика организованной преступной деятельности. В нем дано определение и перечень признаков, помогающих объяснить характер такого явления, как организованная преступность. Последняя представлена в виде специфической формы социальных связей в обществе. Перечисляемая в определениях деятельность неосуществима без коррумпированных связей. Мы разделяем позицию специалистов ОНН в отношении как определения организованной преступности, так и ее основных признаков. Так как эти признаки характерны для терроризма, что подтверждает наличие при его осуществлении коррумпированных связей.

Специалисты ООН и большинство теоретиков целью организованной преступности видят получение сверхприбылей незаконным путем. Они правы, если эту цель рассматривать по отношению к иным общеизвестным формам организованной преступности, таким как бандитизм. Они и образуются для получения материальной выгоды, обогащения. Террористическая организация может получать сверхприбыли от незаконных операций, но получаемые средства расходуются для осуществления своих целей: политических установок, привлечения внимания общественности к своей проблеме, а также установления коррумпированных связей. В этом и заключается одна из главных особенностей терроризма как самостоятельной формы организованной преступности. Любая форма организованной преступности использует как часть своей прибыли, так и применение либо угрозу насилия для установления коррумпированных связей.

В связи с отсутствием конкретной дефиниции организованной преступности и ее признаков на международном и отечественном нормативно-правовом уровне, мы обратились к отечественной научной теории. В юридической литературе существует множество определений организованной преступности. Анализ научных работ российских криминологов на предмет определения в них понятия и признаков организованной преступности показывает на сегодняшний день существование двух основных направлений при изучении исследуемого криминального явления.

Авторы первого направления связывают определение организованной преступности с функционированием устойчивых преступных формирований либо указывают на отличительные признаки, касающиеся организованных преступных групп. Такой подход к пониманию организованной преступности опирается на фундаментальные понятия «организованная группа» и «преступное сообщество». В этой связи заслуживает внимания позиция А.И. Гурова, по мнению которого организованная преступность – «это относительно массовое функционирование устойчивых управляемых сообществ преступников, занимающихся совершением преступлений как бизнесом и создающих с помощью коррупции систему защиты от социального контроля» [28, с. 19]. Подобным образом организованная преступность определяется в работах Э.Ф. Побегайло [29, с. 17]. Из определения, данного А.И. Гуровым, вытекают три основных признака организованной преступности: 1) функционирование устойчивых управляемых сообществ преступников; 2) незаконный бизнес; 3) коррупция.

А.И. Гуров первый признак классифицирует на три вида по степени организации: примитивный, средний и высокий. К примитивному относятся устойчивые группы, имеющие простую структуру организации: главарь – участники. Здесь каждый знает свою роль, а планирование преступлений осуществляется по утвердившейся модели. Коррумпированные контакты просматриваются не во всех группах, преимущественно с работниками органов внутренних дел низовых подразделений. Средний уровень организованной преступности является как бы переходной ступенью к более совершенным и опасным построениям и представлен группировками. Группировка имеет коррумпированные связи с чиновниками органов власти и управления. Без коррумпированного покровительства группировка не может осуществлять преступные операции. Высокий уровень представлен криминальными организациями с так называемой сетевой структурой. Подобные преступные сообщества имеют две и более ступеней управления [30], коррумпированные связи затрагивают многие эшелоны власти. Согласно этой классификации терроризм обладает высоким уровнем организации, в редких случаях – средним. В нашем понимании организованная преступность состоит из преступных организаций. А.И. Гуров выделяет восемь основных признаков, характеризующих преступную организацию, одним из которых является наличие своих людей в органах власти, в судебной и правоохранительной системах. Иными словами, наличие коррумпированных связей.

Авторы второго направления понимают организованную преступность как социальное негативное явление, характеризующееся сплочением преступных формирований. Сторонником такого подхода является А.Н. Волобуев, определяющий организованную преступность как «негативное социальное явление, характеризующееся сплочением криминальной среды в рамках региона, страны с разделением на иерархические уровни и выделением лидеров, осуществляющих организаторские, идеологические функции. Монополизацией и расширением сфер противоправной деятельности с целью получения максимальных материальных доходов при максимальной же защищенности ее высших эшелонов от уголовной ответственности» [31, с. 31]. Эта защищенность обеспечивается с помощью коррупции.

Оба направления изучения признают взаимосвязь коррупции и организованной преступности. Следовательно, коррупция взаимосвязана и с такой формы организованной преступности, как терроризм. Терроризм целесообразно рассматривать в неразрывной связи с организованной преступностью и коррупцией. В качестве примера можно рассматривать террористическую организацию «Аль-Каида», существование которой в определеное время обеспечивали высшие эшелоны власти Афганистана [32]. Из рассмотренных направлений по изучению понятия и признаков организованной преступности для нас более приемлемо первое направление. Так как фундаментальными понятиями при исследовании организованной преступности выступают законодательные, уголовно-правовые термины «организованная группа» и «преступное сообщество». Второе направление для нас представило меньший интерес по причине использования в нем иных фундаментальных понятий, не отраженных в законодательстве РФ, тем самым не представляющих юридической значимости для работы. Но мы убеждены, при изучении организованной преступности не стоит пренебрегать вторым направлением. В нем рассматриваются и выдвигаются важные для объективного представления об организованной преступности признаки исследуемого понятия, в которых фигурирует коррупция.

Согласно данным экспертного опроса сотрудников судов и прокуратуры г. Саратова и Саратовской области, 68 % респондентов считают, что риску вовлечения в деятельность организованной преступности в большей степени подвержены безработные и несовершеннолетние – 70 % из общего числа лиц, входящих в преступное сообщество, остальные 30 % занимают должностные лица, участвующие в деятельности организованной преступности посредством коррупционных связей [29, с. 208]. Получение прибыли нельзя считать единственным мотивом и целью организованной преступной деятельности. Ее целью наряду с обогащением может быть получение лидерами организованных преступных групп властных полномочий в государственных, хозяйственных и иных органах. Т.е. установление коррупционных связей, обеспечивающих существование и безопасность организованной преступной группы. Так как 45 % опрошенных сотрудников правоохранительных органов отметили, что доходы от криминальной деятельности лидеры преступной среды тратят на проникновение в политическую сферу жизни общества [31, с. 350–351].

Проведенное исследование научных точек зрения показало, что существенным признаком организованной преступности выступает коррупция. Из чего следует, что терроризм, обладая общими признаками организованной преступности, характеризуется обязательным наличием коррумпированных связей. Это подтверждает предположение о том, что сегодня «эффективное» осуществление терроризма невозможно без коррупции. Терроризм и коррупция в действительности тесно взаимосвязанны друг с другом. Угроза терроризма увеличивается там, где высок уровень коррупции. И наоборот, чем выше уровень коррупции в государстве, тем благоприятнее почва для развития терроризма. Мы согласны с мнением парламентариев о том, что борьба с коррупцией должна стать одним из ключевых направлений государственной политики. Так как эффективность такой борьбы отразится и на снижении уровня террористической угрозы для нашего государства. Взаимосвязь коррупции и терроризма выражается в склонении к сотрудничеству и установлению коррумпированных связей, сопровожающихся нарушением законности, между террористической организацией и представителями власти, общественными деятелями. В результате установления такой связи для террористической организации при осуществлении коррумпированной деятельности основной целью выступает приобретение информации, средств и орудий для осуществления террористических преступлений, а также возможность оставаться неуязвимыми для органов власти, деятельность которых направленных на борьбу с ними. Для представителей власти и общественности основной целью коррупционного взаимодействия с террористической организацией является личное обогащение, выражающееся в получении выгоды в виде денег, ценностей и иного имущества.

Нам бы хотелось, чтобы данная работа, в рамкахконцепции административной реформы в России в 2006–2010 годах [33], повысила интерес к затронутой проблеме. Способствовала усовершенствованию основных принципов противодействия, правовых и организационных основ предупреждения и борьбы с коррупцией, организованной преступностью и терроризмом.

Литература

  1. Послание Президента России Владимира Путина Федеральному Собранию Российской Федерации: Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 25 апреля 2005 г // Российская газета. 2005. 26 апреля.
  2. Патрушев Н.П. Интервью председателя национального антитеррористического комитета // Российская газета. 2007. 14 марта.
  3. О неотложных мерах по повышению эффективности борьбы с терроризмом: Указ Президента РФ от 13 сентября 2004 г. № 1167 // Собрание законодательства РФ. 2004. 20 сентября.
  4. Лунеев В.В. Организованная преступность, уголовный терроризм в условиях глобализации. // Социологические исследования. 2002. № 5. С. 60–67.
  5. О борьбе с терроризмом: Федеральный закон Российской Федерации от 25 июля 1998 г. № 130-ФЗ (ред. от 22.08.2004) // Собрание законодательства РФ. 1998. № 31.
  6. О противодействии терроризму: Федеральный закон Российской Федерации от 06 марта 2006 г. ФЗ-№ 35 (ред. от 30.12.2008) // Российская газета. 2006. 10 марта.
  7. Моисеенко А.И. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика терроризма по материалам Южного федерального округа России. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ставрополь, 2006.
  8. Гыскэ А.В. Современная российская преступность и проблемы безопасности общества (политический анализ). М.: Прогрессивные Био-Медицинские Технологии, 2000. 318 с.
  9. Дерюгина Ю.Н. Терроризм: уголовно-правовой и криминологический аспекты. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 2001.
  10. Уголовный Кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (ред. от 27.07.2009) // Российская газета. 1996. 18 июня.
  11. Мусаелян М.Ф. Понятие «терроризм» и его соотношение с понятиями «террор» и «террористический акт» // Журнал российского права. 2009. № 1. С. 56–64.
  12. О борьбе с терроризмом: Федеральный закон Российской Федерации от 25 июля 1998 г. № 130-ФЗ (ред. от 22.08.2004) // Собрание законодательства РФ.1998. 3 августа.
  13. Гирько С.И., Воронин М.Ю., Назаркин М.В., Попченко А.Р., Мешалкин С.Н. Комментарий к Федеральному закону «О противодействии терроризму». М.: ЗАО Юстицинформ, 2007. 88 с.
  14. Терроризм. Правовые аспекты противодействия: нормативные и международные правовые акты с комментариями, научные статьи /под. ред. И.Л. Трунова, Ю.С. Горбунова. Изд. 2-е, перераб. и доп. М.: Эксмо, 2007. 768 с.
  15. Солодовников С.А. Терроризм и организованная преступность: Монография. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2008. 173 с.
  16. Овчинникова Г.В. Терроризм: Серия «Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе» / Науч. редактор проф. Б.В. Волженкин. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры РФ, 1998. 108 с.
  17. Жаринов К.В. Терроризм и террористы. Исторический справочник / Под общ. ред. А.Е. Тараса. Минск: Харвест, 1999. 606 с.
  18. Кожушко Е.П. Современный терроризм: Анализ основных направлений / Под общ. ред. А.Е. Тараса. Минск: Харвест, 2000. 448 с.
  19. Эфиров С.А, Наумов А.В. Чеченский кризис: испытание на государственность. М.: АСТ, 2007. 241 с.
  20. Жалинский А.Э. Уголовное право в ожидании перемен: теоретико-инструментальный анализ.М.: Издательство Проспект, 2008. 400 с.
  21. Сочивко Д.В. Подсознание террориста. М.: ПЕР СЭ, 2006. 192 с.
  22. О противодействии коррупции: Федеральный закон Российской Федерации от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ // Российская газета. 2008. 30 декабря.
  23. Основы борьбы с организованной преступностью / Под ред. В.С. Овчинского, В.Е. Эминова, Н.П. Яблокова. М.: Инфра, 1996. 216 с.
  24. Конвенция ООН «Против транснациональной организованной преступности», принятая в г.Нью-Йорке 15.11.2000 года резолюцией 55/25 на 62-ом пленарном заседании 55-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Примечание к документу: Конвенция открыта для подписания в Палермо с 12.12.2000 по 15.12.2000, затем в центральных учреждениях ООН в Нью-Йорке до 12.12.2002 Конвенция вступила в силу 29.09.2003. Россия подписала Конвенцию 12.12.2000 (Распоряжение Президента РФ от 09.12.2000 № 556-рп), ратифицировала с заявлениями (Федеральный закон от 26.04.2004 № 26-ФЗ). Конвенция вступила в силу для России 25.06.2004 // Собрание законодательства РФ. 2004. 4 октября.
  25. Лунев В.В. Организованная преступность в системе криминальных экономических отношений. Гл. 3.1. Сущность и признаки организованной преступности. Режим доступа: URL: http://www.omamvd.ru/data/Obuch/Docs/ch77177/ch88888/uch/ch3p1.htm(проверено 24.10.2008).
  26. Гуров А.И. Организованная преступность – не миф, а реальность. М.: Юрид. лит., 1990. 178 с.
  27. Побегайло Э.Ф. Тенденции современной преступности и совершенствование уголовно-правовой борьбы с нею. М.: Изд-во Акад. МВД СССР, 1990. 47 с.
  28. Гуров А.И. Организованная преступность в России. Режим доступа: URL: http://www.aferizm.ru/criminal/ops/op_gorov/op_gorov.htm(проверено 05.09.2009).
  29. Долговой А.И., Дьякова С.В. Организованная преступность. М.: Юрид. лит., 1989. 352 с.
  30. Секретная сеть «Аль Каиды». Режим доступа: URL: http://www.newsru.com/background/08jul2005/al_kaida.html(проверено 24.08.2009).
  31. Гилинский Я.И. Криминология. Курс лекций. СПб.: Питер, 2002. 384 с.
  32. О концепции административной реформы Российской Федерации в 2006–2010 годах: Распоряжение Правительства РФ от 25.10.2005. № 1789-р (ред. от 09.02.2008) // Собрание законодательства РФ. 2005. № 46.

Bibliography

  1. The Russian President’s Letter Vladimir Putin to the Federal Assembly of the RF: The Russian President’s Letter Vladimir Putin to the Federal Assembly of the RF dated April 25, 2005 // Rossiyskaya gazeta. 26.04.2005. № 86.
  2. Patrushev N.P. Interview of the Chairman of the national antiterrorism committee // Rossiyskaya gazeta. 14.03.2007. № 4314.
  3. About urgent measures on intensification of fighting with terrorism: The RF Presidential Edict dated September 13, 2004. № 1167 // Collection of the RF legislation. 20.09.2004. № 38. Art.3779.
  4. Luneyev V.V. Organized crime, criminal terrorism in the conditions of globalization // Sociological research. 2002. № 5. P. 60–67.
  5. Federal Law of the RF dated July 25, 1998. № 130-ФЗ“About fighting with terrorism” // Collection of the RF legislation. 03.08.1998. № 31. Art.3808. № 31. Art.3808.
  6. Federal Law of the RF dated March 06, 2006. № 35-ФЗ“About fighting with terrorism” // Rossiyskaya gazeta. Federal issue. 10.03.2006. № 4014.
  7. Moiseyenko A.I. Criminal-legal and criminological characteristic of terrorism based on materials of the Southern federal area of Russia. Candidate thesis. Stavropol. 2006.
  8. Gyske A.V. Modern Russian crime and society security problems (political analysis). M. 2000. 318 p.
  9. Deryugina Yu.N. Terrorism: criminal-legal and criminological aspects. Candidate thesis. Moscow. 2001.
  10. Federal Law dated June 13, 1996. № 63-ФЗ “The Criminal Codex of the RF” // Rossiyskaya gazeta. 18.06.1996. № 113.
  11. Musayelyan M.F. Term “terrorism” and its correlation with the terms “terror” and “terroristic act” // The Russian law magazine. 2009. № 1. P. 56–64.
  12. Federal Law of the RF dated July 25, 1998. № 130-ФЗ(dated 22.08.2004) “About fighting with terrorism” // Collection of the RF legislation. 03.08.1998. № 31. Art.3808. № 31. Art.3808.
  13. Giryko S.I., Voronin M.Yu., Nazarkin M.V., Poptchenko A.R., Meshalkin S.N. Comments to the Federal law “About fighting with terrorism”. M.: ЗАО Yustitsinform. 2007. 88 p.
  14. Terrorism. Legal aspects of fighting: norms and international legal acts with comments, scientific articles /edited by I.L. Trunov, Yu.S. Gorbunov. – The 2nd edition. M.: Eksmo. 2007. 768 p.
  15. Solodovnikov S.A. Terrorism and organized crime: Monograph. M.: UNITY-DANA: Zakon I pravo. 2008. 173 p.
  16. Ovtchinnikova G.V. Terrorism: Series “Modern standards in criminal law and criminal process” / Scientific editor prof. B.V. Volzhenkin. St.Petersburg. 1998. 108 p.
  17. Zharinov K.V. Terrorism and terrorists. Reference book in history / Edited by A.E. Taras. Minsk. 1999. 606 p.
  18. Kozhushko E.P. Modern terrorism: Analysis of the main directions / Edited by A.E. Taras. Minsk. 2000. 448 p.
  19. Efirov S.A., Naumov A.V. Tchechnya crisis: national identity test. M. 2007. 241 p.
  20. Zhalinskiy A.E. Criminal Law expects changes: theoretical and instrumental analysis. M.: Publishing house: Prospect. 2008. 400 p.
  21. Sotchivko D.V. Terrorist’s underconsciousness. M.: ПЕРСЭ. 2006. 192 p.
  22. Federal Law of the RF dated December 25, 2008. № 273-ФЗ(dated 30.12.2008) “About fighting with corruption” // Rossiyskaya gazeta. 30.12.2008. № 266.
  23. Basics of fighting with organized crime / Edited by V.S. Ovtchinnikov, V.E. Eminov, N.P. Yablokov. M. 1996. 216 p.
  24. UN Convention “In opposition of transnational organized crime”. Admitted in New-York 15.11.2000. By resolution 55/25 at the 62nd plenary meeting of the 55th session of the UN General Assembly. // Collection of legislation of the RF. October 4, 2004. № 40. P.3882.
  25. Lunev V.V. Organized crime in the system of criminal economic relations. Part.3.1. Essence and evidence of organized crime. URL: http://www.omamvd.ru/data/Obuch/Docs/ch77177/ch88888/uch/ch3p1.htm (checked 24.10.2008)
  26. Gurov A.I. Organized crime is not a myth but reality. M. 1990. 178 p.
  27. Pobegailo E.F. Trends of modern crime and improvement of criminal-legal fighting with it. M. 1990. 47 p.
  28. Gurov A.I. Organized crime in Russia. URL: http://www.aferizm.ru/criminal/ops/op_gorov/op_gorov.htm (checked 05.09.2009).
  29. Dolgovoy A.I., Dyakova S.V. Organized crime. M. 1989. 352 p.
  30. Secret “al-Quaeda” network URL: http://www.newsru.com/background/08jul2005/al_kaida.html (checked 24.08.2009).
  31. Gilinskiy Ya.I. Criminology. A course of lectures. St.Petersburg. 2002. 384 p.
  32. The RF Government Edict dated 25.10.2005. № 1789-p “About the concept of administrative reform of the RF in 2006–2010” // Collection of legislation of the RF. 2005. № 46. Article 4720.

Grigoryev A.A.

Relation of terrorism with organised crime and corruption

The author considers problems of terrorism in modern Russia on the basis of legal and sociological analysis. The specific event of the society is examined in the context of interrelation with organized crime and corruption. Tracing variations of terrorism forms the author identifies contemporary features of the given social event.

Key words: state policylegislationcorruptionorganized crimeterrorism.
  • Деятельность органов государственной власти по противодействию экстремизму и организованной преступности


Яндекс.Метрика