Саморазвитие институтов общественного сектора

Кац И.С.

УДК 332.012.33
ББК 65.201

В статье раскрываются основные институциональные особенности общественного сектора, рассматриваются механизмы саморазвития сектора общественных благ и выделяются основные институциональные направления повышения эффективности его деятельности.

Ключевые слова: институциональный анализобщественные благасаморазвитиеэволюция.

Общественный сектор, представляя собой саморазвивающуюся систему, характеризуется эволюционной динамикой, в ходе которой происходит последовательная адаптация механизмов ее саморегуляции. Общественный сектор выступает с одной стороны как институциональная оболочка функционирования всей социально-экономической среды, а с другой стороны, как отдельная сфера хозяйствования, главным субъектом в которой является государство. Выполняя целый ряд функций, таких как корректирующая, перераспределительная и стабилизационная, общественный сектор представляет собой важнейший вектор социализации хозяйственной системы, т.е. ориентации ее на достижение в первую очередь общественной эффективности и социальной справедливости.

 

Сектор общественных благ: структура и особенности институциональной конституции

Важнейшим институциональным образованием общественного сектора социально-экономической системы является сектор общественных благ. Он призван с помощью корректирующего и перераспределительного инструментария государства обеспечивать общество теми благами, которые являются общественно необходимыми, но производство которых, силу ряда естественных причин рыночный механизм либо не способен обеспечить, либо обеспечивает, но в количестве, недостаточном с точки зрения оптимизации общественного благосостояния и достижения важных социальных ориентиров.

Основными причинами государственного финансирования производства таких благ являются:

  • Низкая инвестиционная привлекательность для частного сектора;
  • Высокая экономическая и социальная значимость;
  • Технологические особенности производства этих благ.

Низкая инвестиционная привлекательность, как правило, обусловлена наличием двух важнейших характеристик этих благ: неконкурентности в потреблении и неисключаемости из потребления. Неконкурентность состоит в том, что использование блага одним лицом не ведет к снижению его количества, потребляемого другим [1, с. 654]. Неисключаемость из потребления заключается в том, что взимание платы за использование конкретного блага с потребителя невозможно или крайне дорогостояще. Другими словами невозможно исключить из его использования тех, кто не платил за него [1, с. 652]. К таким благам можно отнести национальную оборону, правовую систему, национальное телевидение, на локальном уровне –это мосты, дороги, парки, городское освещение.

Высокая экономическая и социальная значимостьхарактеризуют ситуацию, когда определенный на основе рыночного платежеспособного спроса общий объем производимых и потребляемых благ оказывается хронически заниженным по сравнению объемом, оптимальным для общества в целом [2, с. 54]. В первую очередь это касается технологического и социального капитала общества, недопроизводство которого в условиях рынка сдерживает развитие всей экономической системы. Такие блага, как правило, являются по свойствам конкурентными либо перегружаемыми, как в случае с клубными благами, и исключаемыми из потребления, и в силу этого производятся как общественным, так и частным сектором. Привлечение общественного сектора необходимо, т.к. «если их предоставлять исключительно на частной основе, они станут привилегией немногочисленных социальных групп» [3, с. 42]. К ним можно отнести образование, здравоохранение, культуру, спорт, фундаментальную науку. В отношении технологического капитала функцией государства должно быть стимулирование, направление и ускорение структурных и технологических изменений, необходимых для долговременного экономического роста и подъема страны на более высокую ступень общественного развития [4, с. 47].

Технологические особенности производстваобщественных благ обусловлены характером эффектов масштаба производства: как правило, это блага, обладающие существенной экономией от масштаба, и в силу этого образующие естественные монополии. Так, государственные предприятия и организации обычно доминируют в сфере предоставления почтовых услуг, железнодорожных и авиаперевозках, на локальном уровне – в сфере общественного транспорта, коммунальных услуг. В Великобритании, Германии, Нидерландах государственные предприятия производят основную часть электроэнергии [5, с. 29].

Производство общественных благ сопряжено с целым рядом институциональных эффектов:

  1. внешние эффекты при потреблении общественных благ (издержки и выгоды, которые несут третьи лица):
  2. положительные (например, снижение опасности заболевания вследствие профилактической прививки не только для потребителя, но и для круга лиц, которые с ним контактируют);
  3. отрицательные (например, издержки потерь времени, обусловленные перегруженностью транспортной системы города; экологические издержки, связанные с загрязненностью окружающей среды);
  4. эффект безбилетника, возникающий вследствие невозможности выявить истинный спрос на общественное благо (например, неготовность выявить свой истинный спрос на прогулки в парке, если они могут быть получены бесплатно);
  5. эффект Мюрдаля [6, с. 87], или «эффект цепляния» – сетевой характер развития экономической среды (например, развитие инфраструктуры активизирует развитие промышленности и сферы услуг).

К особенностям общественного сектора также можно отнести следующие.

  • Оплата производства общественных благ происходит путем централизованного принуждения населения к участию в финансировании данных расходов, т.е. путем налогообложения, либо (в случае отсутствия эффекта безбилетника) путем индивидуальной оплаты пользования общественным благом, но, как правило, по цене ниже издержек производства.
  • Поскольку сектор общественных благ выступает естественным продуктом деятельности общественного сектора, то действия экономических агентов на нем представлены не в категориях «потребитель-производитель», а в категориях «политический агент-избиратель», где индивиды действуют как избиратели, имеющие разнонаправленные интересы, а решение о производстве тех или иных общественных благ происходит путем голосования. Таким образом, каждый отдельный потребитель не имеет возможности влиять на качество, объем и ассортимент предоставляемых общественных благ.
  • Для данного рынка в большинстве случаев не действует принцип Парето-оптимальности, т.к. каждый дополнительный потребитель не ухудшает положение предыдущих, а если и имеет место ухудшение, то зачастую действие положительных внешних эффектов и эффектов Мюрдаля перекрывает данные издержки.
  • Так как большинство общественных благ – это услуги, для них характерна асимметрия информации относительно качества, вследствие чего монопольное производство многих из них результируется в снижении качества общественных благ; и для регулирования качественной составляющей должны быть задействованы независимые бюрократические механизмы.

Эволюция сектора общественных благ

Исторически общественный сектор зафиксировал свое существование тогда, когда появились первые экономические отношения. Прообразом общественных благ были блага, производимые и потребляемые коллективно – оборонительные укрепления поселений, колодцы, оросительные каналы, пристани, маяки [7, с. 26]. С появлением института власти в его обязанность во всех странах вменялось производство тех благ, от которых напрямую зависит национальная безопасность, целостность государства, единое экономическое пространство [8, с. 7]. В различные времена эту функцию выполняли те государственные силы, которые имели наибольшее влияние в обществе: во времена античных республик – сенат, во времена расцвета христианства – церковь, во времена царств – высшее руководство во главе с царем, в настоящие времена – законодательная и исполнительная власть.

Структура общественных благ, сформировавшаяся еще до нашей эры, исторически претерпела незначительные изменения. Так, еще во времена римской и, затем, византийской империй в функции государства входили [9]:

  • оборона;
  • суды;
  • воспитание и образование;
  • здравоохранение;
  • культура и спорт (организация празднеств и зрелищ);
  • городское освещение.

Объем выполнения этих функций различался в различные времена и для разных государств, обозначая те или иные государственные приоритеты. Чем выше были культурные ценности государства, тем выше было значение и интенсивнее финансирование образовательной и культурной сферы; чем значительнее были правоохранительные приоритеты, тем лучше обеспечивалась система правосудия; больше внимания уделялось городскому освещению; чем выше была ценность человеческой жизни, тем больше внимания уделялось здравоохранению.

Так, в Ранней Византии существовали муниципальные школы, гимназий, обучение эфебов, школа атлетов, что постепенно (к V в. н.э.) пришло в упадок, перейдя на систему самофинансирования. Имела место и система здравоохранения, включавшая муниципальные больницы и приюты. Городское освещение, бывшее в период расцвета византийской курии заботой государства, постепенно вменяется в обязанность каждого жителя, а финансирование зрелищных мероприятий перекладывается с государственного бюджета на плечи ремесленников [9]. Это является типичной иллюстрацией изменения приоритетов и ослабления института государственного управления. Вследствие невыполнения этих функций часть из них взяла на себя церковь, тем самым получив важные управленческие рычаги, приведшие впоследствии к практически полному освоению ею властных полномочий.

Эта ситуация является иллюстрацией голосования «невидимой ногой», когда население выносит свое предпочтение относительно объема и структуры общественных благ, выбирая для проживания то государство, которое более адекватно удовлетворяет его потребности.

Следует отметить, что наиболее значительное влияние на объем и структуру общественного сектора оказывают два фактора:

  • уровень урбанизации;
  • структура общественных потребностей.

Естественна эволюционно-институциональная зависимость между ними: уровень урбанизации, как и структура человеческих потребностей, определяются стадией общественного производства, и с ростом уровня урбанизации структура этих потребностей видоизменяется. Поэтому, выделяя в качестве ключевого фактора уровень урбанизации, можно отметить положительную зависимость от него уровня развития общественного сектора исследуемой территории.

Данная гипотеза подтверждается и историческими данными. Поскольку переломным моментом в процессе урбанизации послужила индустриализация, именно этот период наиболее ощутимо отразился в изменении структуры государственных расходов. Так, в России в начале XIX в. уровень урбанизации не превышал 5–7 %, в то время как в среднем по Западной Европе он составлял 11–13 %, в Китае 7–8 %, в Индии 9–13 %, на Ближнем Востоке 14–16 %. Грамотность взрослого населения не превышала 2–5 %, то есть была вдвое-втрое меньше, чем в Китае и в четыре-пять раз меньше, чем в странах Западной Европы. В конце XIX – начале XX в. Россия приступила к индустриализации. Огромную роль в том процессе играли не только «чисто рыночные силы» (хотя без них, разумеется, ничего бы не состоялось), но и государственные военно-технические заказы, инфраструктурное строительство. В результате в России в конце XIX – начале XX в. существенно выросли государственные затраты на нужды образования и здравоохранения: с 0,6–0,7 % ВВП в 1885 г. до 1,5–1,7 % в 1910–1913 гг., а общие (учтенные) расходы на образование, здравоохранение и науку достигли к началу первой мировой войны 1,8–2,0 % ВВП [10].

В этот период принципиально изменился характер общественного сектора экономики. В доиндус­триализационный период он обслуживал в основном нужды узкопривилегированного слоя, и на первом плане находились такие виды расходов, как содержание армии, двора и государственного аппарата. С раз­витием индустрии с сопровождавшим его быстрым ростом экономического потенциала общества увеличение национального дохода значительно опережало повышение подобных расходов, и общественный сектор стал обслуживать широкие массы населения [5, с. 30].

Другим переломным моментом послужила новая волна экономических изменений – информатизация. Активное развитие информационной сферы усилило общественные потребности в росте знаний, образовании, формировании интеллектуального капитала. Как отмечает М. Домбровски, при переходе к постиндустриальному обществу растет значение всеобщего образования как основного фактора, определяющего не только экономическую эффективность и социальный статус, но также возможность сознательно и активно воспользоваться гражданскими правами и свободами [11]. Модификация общественных потребностей в связи с переходом к информационному обществу представлена в табл. 1.

 

Таблица 1. Новые потребности человека в информационном обществе [12, с. 132]

Потребности по Маслоу

Новые потребности

1) Физиологические нужды

Качество питания, физиологическое и моральное здоровье (в т.ч. качество образования, здравоохранения, жилищные условия, эпидемиологическая обстановка)

2) Безопасность

Качество среды (уровень шума, безопасность уличного движения, экологическая безопасность), безопасность производства, правовой порядок, международная безопасность

3) Потребность в социальных контактах

Интернет, качество информации, качество социальной, экономической и политической организации общества

4) Потребность в уважении

Участие в принятии жизненно важных для общества решений, пользование социальными, экономическими и политическими свободами

5) Потребность в саморазвитии

Самообразование, инвестиции в человеческий капитал, доступность культурных ценностей

 

 

Таблица 2. Структура государственных расходов с разбивкой по функциям в % от ВВП, 1990–2002 гг.
(среднеарифметические показатели 111 стран) (*Сведения по России – данные бюджета на 2006 год) [13]

 

Традиционные функции государства

Общее админист.

управление, полиция

Оборона

Современные функции

государства

Образование

Здравоохранение спорт

Другие социальные услуги

Экономические услуги

Россия *

7,6

4,9

2,7

3,9

0,8

0,6

0,9

1,4

Развитые страны – 21

3,9

2,1

1,8

25,0

2,9

3,8

14,9

3,5

Страны с переходн. экономикой – 19

3,8

1,9

1,9

22,1

2,5

3,1

12,4

4,1

Развивающиеся страны – 71

6,1

3,4

2,7

14,5

4,1

2,0

3,9

4,5

Африка – 21

6,2

3,9

2,4

14,3

4,6

1,8

3,2

4,8

Азия – 28

7,7

3,5

4,3

15,1

4,1

1,8

3,8

5,3

Латинская Америка – 22

3,9

2,8

1,1

13,9

3,6

2,3

4,7

3,3

 

Как следствие происходящих общественных изменений, начиная со второй половины XX в. доля расходов государства в ВВП в развитых демократических странах удвоилась, а в скандинавских странах выросла в 4 раза, при этом рост государственных расходов почти полностью обеспечивается развитием социальной сферы – пенсионного обеспечения, образования, культуры и здравоохранения [13] (так называемые современные функции государства). Статистика их развития показывает, что чем выше уровень развития «социального государства», тем выше уровень экономического развития в стране [13].

В России также наметилась тенденция осознания значимости интеллектуального потенциала и качества человеческих ресурсов, уровня образования и состояния здоровья населения, доступности преимуществ новейших достижений в области информационных и коммуникационных технологий как ключевых факторов национальной конкурентоспособности и социальной защищенности населения [14, с. 17]. Однако эти расходы до сих пор не достигли уровня развитых и даже развивающихся стран (см. табл. 2).

Однако столь значительный рост государственного сектора в экономиках большинства стран мира, доходящий до 50 % ВВП, породил целый ряд вопросов относительно эффективности его функционирования. Закон Вагнера о том, что прогрессирующему развитию экономики должно соответствовать последовательное усиление экономической активности государства, не нашел своего подтверждения. Склонность государственного сектора к росту своих расходов не всегда является движением к общественному оптимуму, т.к. зачастую государственные служащие движимы соображениями политической выгоды, не всегда совпадающей с интересами общества в целом [15, с. 70]. «Как и любая другая организация, государство в лице своих институтов склонно к самовоспроизводству и контролю и «не любит» самоограничения» [16]. Сторонники теории общественного выбора трактуют государство как своего рода монополию, действия которой во многом схожи с действиями любой другой монополии на рынке. Политики, чтобы быть избранными, обещают дополнительные расходы на различные программы, чиновники, со своей стороны, стремятся повысить статус своего ведомства и таким образом свой собственный статус, а также зарплаты, привилегии и пр. Все это почти неизбежно приводит к расширению государственных структур и их функций (приходит в действие т.н. модель Левиафана [17, с. 57]).

Осознание этих явлений приводит к переосмыслению объема государственного вмешательства. В настоящее время происходит не столько сокращение государственных расходов, сколько оптимизация форм участия, позволяющая избегать избыточного финансирования и минимизировать изъяны государства [12, с. 192]. Частично изменение технологий производства и потребления позволяет перевести некоторые общественные блага в частный сектор (напр., появление коммерческого ТВ, платных частных дорог).

В целом эволюцию сектора общественных благ можно представить в следующем виде (рис. 1).

Рис. 1. Вектор эволюции сектора общественных благ: историческая динамика соотношения традиционных (Gтр) и современных (Gсв)  функций государства.

Современные институциональные механизмы развития сектора общественных благ

Как отмечает В.А. Нисканен и как показывает практика работы общественного сектора, политическая конкуренция (даже в демократическом обществе) недостаточна для того, чтобы обеспечить необходимый уровень бюджетной дисциплины [18]. Совокупность проблем, связанных с государственным обеспечением населения общественными благами, можно представить в следующем схематическом виде (рис. 2). Двумя основными источниками негативных искажений в общественном секторе выступают отсутствие конкурентной среды при производстве общественных благ (ОБ) и низкая обратная связь с потребителем. Из них проистекают четыре основных проблемы, связанных с производством общественных благ: качество, количество, ассортимент и издержки. Решение этих проблем представляется возможным с помощью четырех основных представленных мер.


Рис. 2. Искажения в секторе общественных благ и механизмы их регулирования.

Перевод на субнациональный уровень. Для России характерен большой разброс в уровнях обеспеченности общественными благами по городам и регионам [17, с. 26]. И федеральное выравнивающее финансирование производства ряда общественных благ позволяет в некоторой степени снизить неравенства в развитии территорий. Однако политика бюджетного выравнивания продемонстрировала низкую эффективность с точки зрения долгосрочного воздействия на экономический рост. Практика показывает, что эффективность в распределении ресурсов общественного сектора наилучшим образом достигается при закреплении ответственности по каждому типу общественных расходов за тем уровнем управления, который наиболее тесно представляет получателей соответствующих благ. Таким образом, производство локальных общественных благ естественным образом целесообразнее обеспечивать на субнациональном уровне. Кроме того, аргументами в пользу субнационального уровня выступают также:

  • существенные различия в предпочтениях относительно объема и структуры общественных благ между территориями внутри государства;
  • отсутствие дополнительных издержек производства в связи с передачей его на субнациональный уровень.

Вследствие этого в большинстве стран Европы местное самоуправление получает большую часть налоговых поступлений. И только функции, которые не может взять на себя местное самоуправление., оно передает выше на уровень региона. А то, что не может поднять регион, он передает на уровень общенациональный [13]. У нас же уровень доходов бюджетов муниципальных образований до перераспределения в целом не достигает 17 % от общих доходов консолидированного бюджета, а расходы составляют около четверти общих расходов [19, с. 71]. Как правило, в ведение местных властей попадают такие услуги населению, как строительство и содержание дорог, водоснабжение и канализация, уборка и переработка отходов, благоустройство территории, организация и содержание мест парковки автотранспорта, местная полиция и служба безопасности, пожарная охрана, содержание парков и других зон отдыха, театров и спортивных сооружений, ряд социальных услуг населению, бесплатная медицина, скорая помощь и др.

Перевод на коммерческую основу. Производство общественных благ не всегда полностью осуществляется организациями, принадлежащими государству. Зачастую оно может быть обеспечено общественными расходами, направляемыми на финансирование необходимых обществу видов продукции, работ, услуг, производимых частными предприятиями. Способов такого взаимосотрудничества государства и частного сектора в целях повышения общественного благосостояния может быть достаточно большое количество. Основные из них представлены на рис. 3.

 

Рис. 3. Структуры производства и обеспечения общественными благами.

Помимо указанных, возможны также механизмы частичной компенсации частному сектору затрат на производство общественных благ.

Частичный или полный переход в частный сектор характерен для таких общественных благ как:

  • образование (как высшее и профессиональное, в особенности в области бизнеса, юриспруденции, дополнительного образования служащих, так и среднее);
  • жилищно-коммунальное хозяйство (напр., уборка мусора, доходные дома в городах);
  • инфраструктура (напр., дороги);
  • здравоохранение.

Введение жестких бюджетных ограничений подразумевает четкое разграничение функций и источников финансирования между государственным и субнациональными уровнями. Этот метод является эффективным инструментом повышения эффективности производства общественных благ при наличии следующих условий:

  • имеет место информационная асимметрия относительно потребностей территории;
  • отсутствуют четкие разграничения полномочий и ответственности между различными уровнями власти;
  • имеет место несбалансированность межбюджетного взаимодействия (отсутствие полноценного механизма финансового взаимодействия между центром и регионами).

1) Как правило, центральная власть обладает несовершенной информацией о региональных (местных) экономических условиях: издержках, доходах, предпочтениях и т.д. Это ставит центральную власть перед весьма трудной проблемой: децентрализованные фокусы управления могут эксплуатировать незнание центра и извлекать из этого максимальную «информационную ренту» [17, c. 51]. Вследствие этого при наличии практики финансовой помощи городам и регионам муниципальные и региональные власти имеют склонность вместо поиска самостоятельных механизмов решения трудностей прибегать к помощи вышестоящего уровня власти. Особенную опасность эта практика приобретает при отсутствии четкого обозначенного механизма такого взаимодействия.

Сильное социальное неравенство может сдерживать рост и развитие регионов, поэтому поддержка нуждающихся территорий является важным элементом субнациональной политики. Однако ее дизайн должен создавать стимулы к собственному развитию, иметь долгосрочные эффекты на стороне предложения [6, с. 90]. Избыточная забота о нуждающихся регионах со стороны центра формирует ситуацию, когда стимулы к самостоятельному развитию исчезают: нуждающиеся регионы ориентированы исключительно на получение трансфертов из центра. Такая форма субнационального взаимодействия является проигрышной как для ее субъектов, так и для общества в целом. Участие государства в финансировании субнационального развития должно носить четко сформулированный и обоснованный характер, чтобы не быть подверженным информационным манипуляциям субнационального уровня и избежать неэффективного использования бюджетных ресурсов. Инвестиции государства следует направлять лишь на институциональную модернизацию и развитие необходимой территориальной инфраструктуры.

2) Значительная часть государственной деятельности, включая всю социальную и экономическую политику, находится в сфере совместного ведения различных уровней власти без четкого разграничения обязанностей и полномочий каждого из уровней, а некоторые области деятельности, находящиеся в сфере ведения субнациональных властей, воспринимаются населением и представителями этих властей как находящиеся в ведении федеральных органов власти. В результате нарушается принцип четкого разделения полномочий и ответственности между различными уровнями власти [21, с. 10]. Практика показывает, что население более отчетливо видит результаты работы местных органов власти, что увеличивает зависимость между хорошей работой на своем посту и вероятностью быть избранным. Однако для этого необходимо знать, кто и что именно сделал, т.е. должна быть обеспечена прозрачность деятельности местных органов власти и четкое разграничение полномочий, известное населению.

На данный момент политическая ответственность региональных и местных властей крайне низка из-за недостаточной прозрачности их деятельности. На муниципальные бюджеты возложено выполнение целого ряда государственных обязательств, как предусмотренных действующим законодательством, так и не предусмотренных им [19, с. 71]. Вследствие этого происходит как манипулирование информацией перед центральными властями относительно недостаточности финансирования вверенных зон ответственности, так и уклонение от возложенных на власти обязательств. Поэтому необходимо совершенствование законодательной базы в целях более четного разграничения прав и обязанностей каждого из уровней власти.

3) Помимо разграничения функций различных властных структур, не менее важное значение имеет четкая регламентация механизмов финансового взаимодействия между уровнями власти. Действующие в России на данный момент мягкие бюджетные ограничения субнациональных властей являются следствием отсутствия четких формальных правил определения размера средств, получаемых от вышестоящего бюджета, или их невыполнения. В таких условиях размеры этих средств во многом определяются переговорной силой нижестоящего уровня власти, которая увеличивается с ростом разрыва между расходными обязательствами и доходными возможностями. Региональные власти требуют выделения дополнительных трансфертов на финансирование расходов, на которые у них не хватает средств, несмотря на то, что эта нехватка может являться следствием их неэффективных действий. Местные органы власти используют те же приемы для получения дополнительных средств из регионального бюджета. При этом бюджетные ограничения местных властей являются еще менее жесткими, поскольку механизмы распределения средств между региональными и местными бюджетами являются еще менее прозрачными [21, с. 12–13]. Межбюджетное взаимодействие целесообразнее проводить по четко обозначенным правилам:

  • разграничение источников финансирования различных властных уровней;
  • четкое обозначение целевых программ и механизмов дополнительной поддержки нижестоящих уровней с выделением универсальных критериев выделения данных средств.

Регулирование системой сдержек и противовесов представляет собой механизм эффективного контроля за полным и целевым использованием средств, выделяемых на создание общественных благ. Как правило, он включает в себя формирование бюрократической структуры, естественным образом или специализированно контролирующих государственные расходы. Естественный контроль может осуществляться как со стороны государственной власти – над действиями, осуществляемыми исполнительной властью, так и со стороны избирателей, что возможно только при наличии неискаженной и прозрачной системы информирования о действиях, осуществляемых на различных уровнях управления. Специализированный контроль, как правило, осуществляется службами, специально созданными для проведения ревизий государственных и субнациональных расходов. В отличие от естественных механизмов этот способ проверки более подвержен коррупции, а, кроме того, в силу потребности в дополнительных расходах на его обеспечение, имеет значительно меньший запас эффективности.

Таким образом, сложившаяся к настоящему времени система обеспечения экономики общественными благами имеет множество векторов эволюционного приложения. Представленные меры позволяют значительно повысить эффективность функционирования общественного сектора и создать основу для его дальнейшего саморазвития.

Рис. составлен по данным [20].

Литература

  1. Аткинсон Э.Б. Лекции по экономической теории государственного сектора / Э.Б. Аткинсон, Д.Э. Стиглиц. М.: Аспект Пресс, 1995.
  2. Ольсевич Ю. О специфике экономических институтов социальной сферы / Ю. Ольсевич, В. Мазарчук // Вопросы экономики. 2005. № 5.
  3. Ельмеев В.Я. Общественные блага и социализация собственности / В.Я. Ельмеев, Е.Е. Таран­до // Социологические исследования. 1999. № 1.
  4. Государственная служба за рубежом. Государственное регулирование экономики. М., 1999.
  5. Якобсон Л.И. Государственный сектор экономики. Экономическая теория и политика. М.: ГУ-ВШЭ, 2000.
  6. Григорьев Л. Сцилла и Харибда региональной политики / Л. Григорьев, Н. Зубаревич, Ю. Уро­жаева // Вопросы экономики. 2008. № 2.
  7. Общественное благосостояние территориальных сообществ: теоретико-методологические подходы / Под ред. Т.А. Верещагиной, А.Ю. Да­ван­кова. Челябинск: ЧелГУ, 2008.
  8. Оводовская И.В. Развитие конкуренции в сфере производства общественных благ. Автореф. дис. … к.э.н. по специальности 08.00.01. Саратов: СГСЭУ, 2006.
  9. Курбатов Г.Л. Ранневизантийский город. Л.: Изд-во ЛГУ, 1962.
  10. Мельянцев В.А. Россия за три века: экономический рост в контексте мирового развития [сайт]. Режим доступа: http://www.iaas.msu.ru/pub_on/vamel/russ.htm
  11. Домбровски М. Роль государства в постиндустриальной экономике. [сайт]. Режим доступа: http://www.ane.ru/vystupleniya-uchastnikov/rol-gosudarstva-v-postindustrialnoi-ekonomike.-m.-dombrovski-2.html
  12. Федотова Ю.В. Глобальные тенденции производства общественных благ. Дис. … д.э.н. по специальности 08.00.01. Саратов: СГСЭУ, 2005.
  13. Смолина Е.В. Адаптация культуры к рынку как одна из целей культурной политики [сайт]. Режим доступа: http://www.interstudio.ru/projects/thesis/smolina07.doc
  14. Супян В.Б. Государственные социально-экономические приоритеты: опыт США и интересы России / В.Б. Супян, В.С. Васильев, Г.Б. Кочетков, Л.Ф. Лебедева, М.А. Портной // США-Канада: экономика, политика, культура. 2007. № 4.
  15. Полищук Л.И. Российская модель «переговорного федерализма» (политико-экономический анализ) // Вопросы экономики. 1998. № 6.
  16. Супян В.Б. Роль государства в экономике [сайт] // Политэкономия. 2001. № 11. Режим доступа: http://politeconomy.ng.ru/research/2000–12–26/7_rol.html
  17. Занадворнов В.С. Теория экономики города / В.С. Занадворнов, И.П. Ильина. М.: Изд.дом ВШЭ, 1999.
  18. Нисканен В.А. Особая экономика бюрократии // Вехи экономической мысли. Экономика благосостояния и общественный выбор. Т. 4. М.: Изд-во: Экономическая школа, 2004.
  19. Клисторин В.И. Роль института местного самоуправления в развитии федеративных отношений / В.И. Клисторин, Т.В. Сумская // Регион: экономика и социология. 2008. № 1.
  20. Savas E.S. Privatisation. The Key to Better Government. Chatham House Publishers, Chatham. 1987
  21. Ениколопов Р. Бюджетный федерализм в России: сценарии развития / Р. Ениколопов, Е. Жу­равская, С. Гуриев // WP #18. М.: ЦЭФИР, 2002.

Bibliography

  1. AtkinsonE.B. Lecturesonthetheoryofeconomicsofpublicsector. / AtkinsonE.B., Stiglits D.E. М.: Aspect Press, 1995.
  2. Olsevich Yu. On specific character of economic institutions of the social sphere./ Olsevich Yu., Mazarchuk V. // The issues of economics. 2005. № 5.
  3. ElmeevV. Ya. Public goodsand property socialisation. ElmeevV. Ya., Tarando E.E. // Sociological research. 1999. № 1.
  4. Public service abroad. Public regulation of the economy.М., 1999.
  5. YakobsonL.I.The public sector of economy. The theory of economics and politics.М.: SU-HSE, 2000.
  6. GrigorjevL. Scylla and Charybdis of the regional politics. / Grigorjev L., Zubarevich N., Urozhaeva Yu. // The issues of economics.2008. № 2.
  7. Public goodsof the territorial communities: theoretical-methodological approaches / edited by T.A. Vereshchagina, A.Yu. Davankova. Chelyabinsk: ChelSU, 2008.
  8. OvodovskayaI.V.The development of competition in the field of public goodsproducing. Synopsis of a dissertation of a Candidate of Economics – specialty 08.00.01.Saratov: SSEU, 2006
  9. KurbatovG.L. AtowninearlyByzantinetimes. L.: LSU Publishing, 1962.
  10. Melyantsev V.A. Russiaoverthethree centuries: economic growth in the context of the global development[e-resource].: http://www.iaas.msu.ru/pub_on/vamel/russ.htm
  11. DombrovskiМ. Theroleofstatein post-industrial economy.[e-resource].: http://www.ane.ru/vystupleniya-uchastnikov/rol-gosudarstva-vpostindustrialnoi-ekonomike.-m.-dombrovski-2.html
  12. Fedotova Yu.V. Global trends in producing public goods.A dissertation of a Doctor of Economics – speciality 08.00.01.Saratov: SSEU, 2005. p.132.
  13. SmolinaE.V.Adapting culture to the market as an aim of the cultural policy. [e-resource]. http://www.interstudio.ru/projects/thesis/smolina07.doc
  14. SupyanV.B. State and social-economic priorities: experience of the USA and interests of Russia. / V.B. Supyan, V.S. Vasiliyv, G.B. Kotchetkov, L.F. Lebedeva, M.A. Portnoi // USA-Canada: economy, politics, culture. 2007. № 4.
  15. Politshuk L.I. The Russian model of the “negotiating federalism” (political and economic analysis). // Voprosy economici. 1998.№ 6. P. 70.
  16. Supyan V.B. The role of the state in economy [E-resource] // Polieconomy. 2001. № 11. http://politeconomy.ng.ru/research/2000–12–26/7_rol.html
  17. Zanadvornov V.S. Theory of the city economy. / V.S. Zanadvornov, I.P. Ilyina. M.: Publishhouse VShE, 1999.
  18. Niskanen V. A. Special economy of beaurocracy. // Milestone of economic ideas. Economy of welfare and public choice. V.4. M.: Published by: Economitcheskaya shkola, 2004.
  19. Klistorin V.I. The role of the institute of local self-government in the development of federal relations. / V.I. Klistorin, T.V. Sumskaya // Region: economica I sociologiya. 2008. № 1.
  20. Savas E.S. Privatisation. The Key to Better Government. Chatham House Publishers, Chatham. 1987
  21. Yenikolopov R. Budgenig federalism in Russia: scenarios of the development. / R. Yenikolopov, Ye. Zhuravskaya, S. Guriyev // WP #18. M.: ЦЕФИР, 2002.

Kats I.S.

Self-development of the public sector institutions

The article discloses the main institutional features of the public sector, considers mechanisms of self-development of the public goods sector and emphasises the main institutional trends of increasing the efficiency of its activity.

Key words: institutional analysispublic goodsself-developmentevolution.
  • Общественный и муниципальный сектор экономики России: от планирования к устойчивому саморазвитию


Яндекс.Метрика