В современных условиях весьма актуальным и значимым стало понятие сети. В самом широком управленческом смысле сеть - это деятельностное пространство, создаваемое и поддерживаемое узлами (центрами) активности и каналами связи - потоками активности между ними. Сеть — это набор договоренностей, которые предусматривают осуществление совместных действий, совместное использование ресурсов и компетенций двух или более самостоятельных участников (индивидуальных или институциональных) одной или нескольких территорий (стран, регионов, городов) для совместного достижения целей каждого из участников.

Преимуществами сети как формы организации являются:

1. Максимально высокая адаптивность к изменяющимся условиям, быстрая реакция на изменения за счет способности к ре-конфигурации и привлечению новых участников.

2. Открытость (незамкнутость контура), т.е. потенциально неограниченное число участников (агентов). Сеть обладает неограниченным потенциалом роста.

3. Концентрация деятельности на приоритетных областях специализации, на уникальных процессах.

4. Экономия на традиционных издержках (отсутствие накладных, «административных» расходов, расходов по социальным обязательствам).

5. Низкий уровень занятости, исключение дублирования трудозатрат (отсутствие постоянной занятости, использование срочных трудовых договоров, частичной занятости).

6. Привлечение к совместной деятельности лучших партнеров, исключение некомпетентных участников.

7. Снижение трансакционных издержек на осуществление целевых видов деятельности за счет вовлечения в сеть тех институтов, которые были частью внешней среды.

8. Увеличение отдачи (синергии) от комплементарных активов участников путем обмена уникальными знаниями при объединении в сеть.

9. Повсеместность (территориальная безграничность), мобильность и гибкость, возможность подключения к сети сколько угодно дистанционно удаленных участников и возможность быстрой смены геометрии сети.

Сетевой подход не являлся до настоящего времени логически связанным комплексом идей и концепций. Скорее, он пока представлялся эклектичным набором наблюдений и обобщений практического опыта в различных сферах деятельности. Нами была предпринята попытка теоретико-методологической и методической разработки сетевого подхода с ориентацией на его последующее применение в сфере взаимодействия социопространственных структур, а именно, городов. Сравнение структурно-функционалистского и сетевого подходов было произведено нами в контексте отношений в глобализированном мире между такими экономическими агентами как города, а также регионы и страны.

Применение структурно-функционалистского подхода к развитию территорий эксплицировано в миросистемной концепции Ф. Броделя и И. Валлерстайна. Структурно-функционалистский подход, применительно к территориальному экономическому развитию, исходит из существования жестко детерминированной иерархии в отношениях между элементами миросистемы. Развитие в данной миросистеме происходит к выгоде (процветанию, обогащению) нескольких центров (национальных государств, ТНК, городов, мест, территорий), которые всегда составляют численное меньшинство по сравнению с периферийными элементами [1]. Отношения в рамках иерархизированной структуры всегда асимметричны, всегда предполагают неравенство, развитие одних за счет других. Этот подход не утверждает однозначно, что в рамках общих мировых процессов развития вовсе не происходит развития в периферийных и полу-периферийных зонах миросистемы. Скорее, речь идет о разной скорости качественных сдвигов, о разном масштабе позитивных перемен в разных зонах традиционно устроенной миросистемы.

Сетевой подход представляет собой другой способ организации управленческого мышления и управленческой практики, в основе которого лежит отказ от детерминизма структурно-функционалистского подхода.

Ключевым основанием отличия сетевой логики формирования современного общества от структурно-функционалистского рассмотрения общества в традиции миросистемного анализа Ф. Броделя и И. Валлерстайна является использование принципиально различных базовых ресурсов.

В мировой экономике, которую изучали Ф. Бродель и И. Валлерстайн, число ролей (функций) было ограничено. Ограниченность набора ролей диктовалась редкостью ключевых ресурсов, эксклюзивностью доступа к ним, возможностью одних участников мира-экономики ограничивать доступ к ключевым ресурсам другим участникам.

Одним из основных источников извлечения прибыли сегодня является распространение знаний. Именно распределенные знания (информация, технологии) являются базой существования сетей. Информация (знания, творческие идеи), в отличие от ключевых ресурсов предшествовавших обществ, являются неисчерпаемым ресурсом. Доступ к этим ресурсам становится гораздо более облегченным и свободным, в первую очередь, благодаря развитию ИКТ.

В современной «экономике знания» возможно существование очень большого разнообразия ролей/ функций, которые могут выполнять участники, поскольку бесконечно разнообразны творческие возможности участников сети, которые могут быть интересны и/ или полезны другим участникам.

Вследствие действия коалиционного принципа участия членство в сети является практически полностью добровольным, а число участников — величиной переменной. В отличие от этого устройства, иерархический принцип участия в традиционной миросистеме подразумевает, что членство является не добровольным, а обязательным и даже неизбежным, а функции, выполняемые участниками, жестко детерминированы.

В табл. 1 приводится выполненная нами сравнительная характеристика подходов.

Резюмируя изыскания, проведенные по поводу такого социального феномена как сеть, мы можем определить особенности сетевого подхода к управлению территориальным развитием.

Сетевой подход — это подход, задающий определенные принципы исследования взаимодействующих совокупностей экономических агентов (отдельных личностей, групп, институтов, территориальных образований). Эти совокупности рассматриваются в данном подходе как несистемно-организованные целостности. Каждый элемент в такой целостности может иметь несколько ролей (функциональных значений) в определенные моменты времени либо играть разные роли в разные моменты времени, обладает способностью пересматривать эти роли, покидать сеть без вреда для ее жизнеспособности.

В рамках сетевого подхода возможна переоценка важности и значения ряда факторов развития городов (табл. 2).

Подобная переоценка позволяет выбрать новые стратегические ориентиры и инструменты городского развития и использовать их наряду с традиционными средствами для повышения конкурентоспособности и благосостояния городов.

В управленческой практике вплоть до 80-х годов ХХ века (а в советской и российской практике — до настоящего времени) преобладал именно структурно-функционалистский подход к развитию территорий. Городские экономики рассматривались как подсистемы региональных экономических систем, а региональные экономические системы — как подсистемы национальных экономических систем. Структурно-функционалистский подход в экономике «видит» только иерархически-организованные целостности — «страна» — «регион» — «город/ район».

Большинство экономических исследований посвящено именно национальным экономикам как «главной» целостности, как «главной» системе. Подсистемы региональные и тем более локальные привлекали и привлекают гораздо меньше внимания экономистов.

В структурно-функционалистском подходе в «национальных иерархиях» каждый элемент и каждая подсистема выполняют четко определенные функции (например, Ставрополье — житница страны, Урал — металлургический центр, Сибирь — поставщик природных ресурсов, Дальний Восток — оборонительный форпост, Север — «кладовая» нефтегазовых запасов и т.п.). Взаимодействие элементов между собой также достаточно жестко регламентировано интересами «целого»: в западной интерпретации — интересами «нации», в советско-российской интерпретации — интересами «государства». Все другие системы — другие государства (нации) — воспринимаются как конкуренты.

Региональные подсистемы национальной системы тоже выступают как целостности, только более низкого уровня. Они тоже организованы иерархически. В рамках все той же иерархической логики их конкурентами являются другие системы подобного уровня — регионы.

Подсистемами регионов выступают города и районы. Они, в свою очередь, тоже видят в подсистемах других региональных систем (городах и районах других регионов) своих конкурентов за ресурсы.

Таким образом, структурно-функционалистский подход, применяемый к развитию территорий, порождает:

1. Отношения иерархичности (страна — регион — город).

2. Отношения конкуренции (страна — страна, регион — регион, город — город).

Первое отношение можно расценивать как в положительном, так и в отрицательном смысле в зависимости от специфики национальной ситуации. В том случае, когда нация уже достигла высокого уровня экономического развития, что имеет место в западных странах, целесообразно использование принципа субсидиарности (вместо иерархичности) в отношениях между государственными, региональными и местными органами управления. Европейская Хартия местного самоуправления, принятая в 1985 году, провозгласила именно этот принцип [2, ст. 4]. Напротив, соподчиненность интересов развития территориальных образований разного масштаба может быть оправданной в том случае, если нации, отставшей в своем экономическом развитии от передовых стран, требуется мобилизовать свои усилия и организовать некий модернизационный проект. Например, осуществить в достаточно сжатые сроки переход на инновационный путь развития, к чему в программных выступлениях призывает Президент РФ.

Структурно-функционалистский подход в российской ситуации приводит к двум негативным последствиям. Во-первых, каждый элемент выполняет закрепленные за ним функции и не мотивирован на установление дополнительных связей с другими элементами, если эти связи не предписаны «системой», т.е. федеральным центром.

Во-вторых, в российских условиях иерархичность интересов приводит к централизации ресурсов и вынуждает регионы, города и районы конкурировать за ресурсы своей «главной» системы. Российские регионы и города конкурируют за ресурсы, распределяемые из федерального центра, что дополнительно усиливает отношения конкуренции, приводит к конкуренции элементов внутри системы между собой, а не с элементами других, «внешних» систем. Централизация и сохранившееся из советской реальности мышление приводит к конкуренции внутри страны, отвлекает внимание и силы от конкуренции за ресурсы, находящиеся вовне страны. Вместо конкуренции с внешними экономическими агентами, находящимися в других странах и регионах мира, российские города сосредоточены на конкуренции между собой за весьма ограниченные национальные (и даже еще более ограниченные бюджетные) экономические ресурсы.

Эти ресурсы являются ограниченными в сравнении с масштабами ресурсов, находящихся за пределами России (табл. 3).

Данные таблицы 3 свидетельствуют, что основные экономические ресурсы сосредоточены за пределами экономик развивающихся стран и стран с переходной экономикой. Именно за эти ресурсы и конкурируют в настоящее время экономические агенты стран, не относящихся к категории развитых.

Таким образом, приверженность в управленческой практике структурно-функционалистскому подходу представляет собой в определенной степени «атавизм», приводящий к нерациональному расходованию управленческих усилий органов городского управления, к неправильному позиционированию на рынках, к ошибочному определению масштабов конкуренции, в конечном итоге — к упущенной выгоде, проявляющейся в низком качестве жизни населения.

Европейское научное сообщество осознало неэффективность такого подхода к развитию территорий во второй половине ХХ века. Под влиянием новых взглядов, в первую очередь, урбанистов и экономо-географов, в управленческой практике органов публичной власти стали использоваться другие методы. Однако в качестве методологического направления сетевой подход к развитию территорий не оформился. Он существует как совокупность управленческих практик, которые используются и тиражируются в рамках Евросоюза.

В России же по-прежнему наблюдается достаточно сильная централизация ресурсов (табл. 4).

Как видно из табл. 4, на совокупные доходы субъектов федерации и муниципальных образований приходится чуть более одной трети консолидированного бюджета страны. Это означает, что основная доля бюджетных ресурсов сосредоточена в федеральном бюджете, и органы управления территорий вынуждены конкурировать за предоставление различных финансовых средств из «центра».

Европейская Хартия МСУ содержит следующее положение: «Органы местного самоуправления имеют право, в рамках национальной экономической политики, на обладание достаточными собственными финансовыми ресурсами, которыми они могут свободно распоряжаться при осуществлении своих полномочий. Финансовые ресурсы органов местного самоуправления должны быть соразмерны полномочиям, предоставленным им Конституцией или законом. По меньшей мере, часть финансовых ресурсов органов местного самоуправления должна пополняться за счет местных сборов и налогов, ставки которых органы местного самоуправления вправе определять в пределах, установленных законом» [2, ст. 5].

Самостоятельность органов МСУ позволяет маневрировать ресурсами и обеспечивает возможность формировать самостоятельную управленческую позицию, а не занимать позицию иждивенцев, обусловливает способность осуществления полноценного стратегического управления (на деле, а не на словах).

Применение сетевого подхода в целях управления городским развитием предполагает кардинальное изменение управленческой идеологии, переход от веберовской бюрократической модели публичного управления к модели публичного менеджмента. Модель публичного менеджмента предполагает заимствование, перенос определенных элементов бизнес-менеджмента в сферу публичного управления.

Каждый узел/ актор в сети имеет сетевую власть. Сетевая власть заключается в способности влиять на деятельность других участников. Однако данное влияние не может быть навязано, т.е. сетевая власть отличается от власти командования.

В общем случае сетевая власть возникает из способности узловых пунктов/ агентов быть не передатчиками, а трансформаторами, т.е. добавлять определенную ценность к проходящим через них потокам, менять их свойства в сторону большей полезности либо менять направления потоков, либо запускать новые потоки.

Более мощная сетевая власть обеспечивается следующими свойствами узлового пункта/ актора:

• обладание уникальной компетенцией;

• обладание уникальной информацией;

• способность вовлекать новых членов;

• способность генерировать новые потоки;

• способность оказывать уникальные услуги.

Сетевая форма организации повышает возможность, но не обеспечивает автоматически повышенную гибкость и способность быстро адаптироваться к изменениям, а также возможность оперативного выполнения задач способом оптимальным или близким к оптимальному. Эти качества обеспечиваются рациональной структурой издержек, содержащимся в сети разнообразием компетенций, возможностью практически мгновенного доступа к многочисленным и разнообразным ресурсам участников сети.

Мы предполагаем, что урбанистические сети, в том числе глобальная урбанистическая сеть, обладают большим потенциалом мощности.

Среди исследователей не существует единства по поводу того, как именно обозначить характер взаимодействий городов: как иерархию центральных мест, следуя логике В. Кристаллера, или как урбанистическую сеть, т.е. совершенно новый феномен. В зависимости от принятой логики выстраивается и последовательность всех дальнейших рассуждений, в частности, о направлениях и содержании управления городским развитием.

Сетевой подход в условиях глобализации, по нашему мнению, должен быть положен в основу управленческой деятельности в сфере городского развития. Ментальное пространство представлений о сущности управления городским развитием в рамках конкурирующих подходов, в соответствии с которыми действуют в настоящее время городские органы управления, представлено нами на рис. 1.

Как видно из рис.1, в основание логики управления городским развитием могут быть положены разные подходы. Эти подходы являются конкурирующими, но не взаимоисключающими. Лица, осуществляющие стратегическое управление в городах, могут опираться в своей деятельности на любые из этих подходов.

Главное условие работы с этими подходами — нужно четко представлять себе их основные идеи, логику и предпосылки их реализации, их преимущества и недостатки, возможности и ограничения.

Если расширить спектр анализа, то сетевой подход также может рассматриваться как дополнение кластерного подхода, разработанного М. Портером. Представители консультативной группы NES (Новые Экономические Стратегии) из Вашингтона (США) обосновывают необходимость пересмотра основного подхода к развитию территорий, обусловленного сменой модели поведения бизнеса в условиях глобализации [4].

Кластерный подход является философией создания успешной региональной модели бизнес-специализации. Бизнес-компании, правительственные службы, академические институты извлекают выгоду из своей географической близости, т.к. их сотрудничество позволяет превратить инновации в реальность, организовать все стадии производства (рис. 2).

Однако компании осознают, что совсем необязательно, чтобы все стадии производства товаров и услуг располагались в географической близости. Так как барьеры для дистанцированных и глобальных трансакций радикально снизились благодаря прогрессу в технологии и логистике, например, росту Интернета и услуг по доставке в течение суток, то стало все более возможным перемещать отдельные операции, такие как исследования, развитие продукта и промышленное производство, в страны и регионы с соответствующим опытом или низкими издержками (рис. 3).

Модель «хабов и узлов», по мнению исследователей из NES, становится новым индустриальным стандартом. Так как многие виды деятельности уже переданы в аутсорсинг как в стране базирования компаний, так и за рубежом, нетрудно увидеть степень, до которой парадигма изменилась.

До тех пор, пока определенная территория размещения бизнеса имеет достаточную критическую массу активов для обеспечения интенсивного развития (является «хабом») или может существенным образом обеспечивать, обслуживать это развитие через дополнительный процесс (является «узлом»), она может спокойно участвовать в этой новой индустриальной парадигме, где бы она ни была расположена.

В условиях острой международной конкуренции неразумно предполагать, что все компоненты производственной цепочки стоимости будут или должны быть легко доступны на одной территории. Даже если эти компоненты имеются в регионе или городе, неразумно предполагать, что какая-либо компания для данной территории или какая-либо территория для данной компании окажется единственным наилучшим выбором.

Анализ данного подхода привел нас к выводу, что основная идея кластерной модели может остаться неизменной — различные стадии производства будут по-прежнему выполняться различными единицами/ институтами, но географическая близость необязательно должна связывать эти единицы между собой.

Надо отметить, что и М. Портер признает влияние глобализации на процесс производства. Так, он пишет, что «многие традиционные аргументы в пользу существования кластеров, основанные на рассмотрении агломераций, оказались устаревшими в результате глобализации источников снабжения и рынков сбыта» [5, с. 193]. Также он замечает, что «в целом … роль обобщенной городской экономики агломераций представляется снижающейся в связи с все большим открытием торговли и снижением затрат на коммуникации и транспортировку. Это облегчает доступ к факторам производства и рынкам по мере того, как все больше регионов и стран развивают заслуживающие сравнения инфраструктуры» [5, с. 245].

Мы полагаем, что модель «хабов и узлов», действительно имеет место и даже достаточно широко распространена, однако используется она, в первую очередь, транснациональными компаниями (ТНК) и отдельными крупными компаниями экономически развитых стран. Поэтому ее нельзя рассматривать как полную замену кластерной модели. Но мы также согласны с тем, что невозможно не учитывать факт существования новой модели, не принимать ее во внимание. Мы полагаем, что для территорий (городов и регионов) развивающихся стран имеет смысл использовать оба подхода. Что касается пропорции, в которой следует отдавать предпочтение тому или иному подходу, то необходимо производить тщательный анализ текущей ситуации и предпосылок складывания региональных или глобальных кластеров и/ или сетей. Однако, в любом случае, полезными и актуальными остаются рекомендации М. Портера для органов управления территориями, касающиеся принципов управления, которые должны быть положены в основу политики развития.

Модель «хабов и узлов»  это сетевая модель, поскольку речь идет о связях и контактах на дальних расстояниях, о дистанционных взаимодействиях в рамках децентрализованных организаций, построенных на других принципах, нежели традиционные централизованные организации.

Преимущества сетей перед кластерами немногочисленны и неочевидны, на первый взгляд. Однако они становятся более отчетливо видны в условиях, во-первых, развивающейся, а во-вторых, пространственно неравномерно развитой экономики. Так, М. Портер утверждает: – «В условиях развитой экономики даже крупные муниципальные районы часто оказываются вполне специализированными с точки зрения кластеров, осуществляющих экспорт. Экономическая география, характеризуемая количеством муниципальных районов, каждый из которых специализируется в массиве кластеров, представляется куда более продуктивной организацией отрасли, чем муниципальный район, базирующийся на одном или двух огромных, диверсифицированных городах» [6, с. 184]. С этим трудно спорить. Однако дальше М. Портер пишет: – «Большинство развивающихся стран … страдает от отсутствия многочисленных муниципальных районов, которые конкурируют друг с другом» [6, с. 266].

Именно такая ситуация характерна для России в настоящее время. Развитие необходимых, даже самых общих, инфраструктур в муниципальных районах требует столь значительных объемов инвестиций, не говоря уже о вложениях в специализированную инфраструктуру, что в течение нескольких ближайших десятилетий нет возможности надеяться на складывание кластеров глобальных масштабов в российских регионах, за исключением разве что двух столиц и столичных регионов [7].

Таким образом, будучи принципиально не менее предпочтительным, кластерный подход представляется менее реалистичным и реализуемым в современных российских условиях. Более реалистичным и релевантным в настоящее время нам представляется сетевой подход для его применения в политике городского развития, в т.ч. в условиях пространственно неравномерного развития сибирских регионов.

В литературе, посвященной сетям, можно встретить попытки выявления разных видов социальных связей и взаимодействий, которые могут быть охарактеризованы как устроенные сетевым образом, в сетевой логике. Среди самых древних видов методологи называют орденские сети католической церкви (францисканские, доминиканские, бенедиктинские, иезуитские), а также сети лож тайных обществ [8].

Среди других видов часто упоминаются сети общественных организаций, вообще организаций третьего сектора, а также сети международных организаций, таких как ООН и ее подразделения, имеющие многочисленные миссии и представительства по всему миру. Остальные виды сетей пока реже попадают в зону внимания исследователей.

Российские исследователи А. Дубнов, Г. Анилионис и А. Крайнов выделяют следующие виды сетей:

• Мировые транспортно-коммуникационные сети;

• Мировую информационную сеть Интернет;

• Мировую экономическую сеть, формируемую в процессе глобализации ТНК, международными финансовыми и торговыми организациями, МВФ, МБ, ВТО, конкурентоспособными регионами-корпорациями, глобальными мегаполисами;

• Кластерные территориально-корпоративные сети;

• Сеть оффшорного бизнеса;

• Урбанистическую сеть трехсот мировых мегаполисов – городов с населением более 1 млн. чел.;

• Глобальные военные сети, формируемые мировыми державами как геополитическими центрами силы;

• Мировую туристическую и рекреационно-развлекательную сеть;

• Сети мировых религиозных организаций;

• Сети феминистских организаций;

• Сеть глобального терроризма;

• Сеть наркотрафиков и другие криминальные и некриминальные сети [9].

Данный перечень включает не просто разномасштабные сети (это вполне понятно), но и сети, имеющие совершенно разную природу — наряду с социальными сетями, составленными экономическими агентами, в перечень включены технические сети, составленные из экономических агентов и объектов (транспортные, коммуникационные и информационные).

Мы предлагаем уточнить и дополнить данный перечень. С нашей точки зрения, целесообразно дополнительно выделять в целях управления следующие виды сетей:

• сети общественных организаций (третий сектор, НПО, НКО, фонды);

• сети фирм в сфере передовых бизнес-услуг (финансовые, страховые, юридические, консультационные, рекламные организации);

• сети организаций в других сферах бизнеса (торговля, общественное питание, производство, выставочно-ярмарочная деятельности);

• многочисленные ассоциации индивидуумов (по интересам);

• сети публичных органов власти (ассоциации органов публичной власти разных уровней — региональных, муниципальных);

• этнические сети (объединения индивидуумов и (или) институтов по национальному признаку, диаспоры, сообщества эмигрантов);

• научные сети (исследовательские сообщества, составленные как из отдельных ученых, так и из научно-исследовательских институтов);

• учебные сети (сообщества учебных заведений);

• культурные сети (объединения представителей сферы культуры — отдельных личностей и (или) институтов);

• спортивные сети (объединения участников и организаторов спортивных событий — институтов и отдельных личностей, например, МОК, НОК, ФИФА, УЕФА и другие ассоциации по видам спорта);

• сети международных проектов / грантов (краткосрочные объединения институтов и индивидуумов для реализации определенных проектов, направленных на достижение целей грантодателей);

Выделенные нами виды сетей могут иметь любой масштаб, от локального до глобального. Смысл их выделения состоит в том, что каждый из них способствует привлечению в города дополнительных потоков, материальных и нематериальных. Особого внимания заслуживает такое понятие, как глобальная урбанистическая сеть. Глобальная урбанистическая сеть — это виртуальный феномен. Она никаким образом не оформлена юридически, не институализирована в привычном, формальном понимании этого термина. Это своего рода «клуб», объединяющий наиболее крупные и влиятельные города планеты. Этим термином в основном оперируют урбанисты и экономисты, обозначая им совокупность наиболее экономически значимых городов, связанных между собой многочисленными потоками капитала, информации, людей, товаров, услуг и т.д.

Глобальная урбанистическая сеть является результирующей совокупностью, несистемным «пучком», составленным из множества разнообразных сетей, связывающих между собой экономических агентов, действующих в городах – узловых пунктах сети. Она представляет собой взаимодействующую совокупность городов, связанных друг с другом потоками, которые инициируются и направляются индивидуальными или институциональными экономическими агентами, базирующимися в этих городах.

Возможность подключения и выгодного участия в глобальной урбанистической сети определяется тремя факторами:

1. Наличием физических возможностей подключения, которые обеспечиваются соответствующими техническими инфраструктурами.

2. Наличием возможностей производства новых знаний или других креативных продуктов, которые обеспечиваются набором определенных предпосылок, среди которых тоже должны быть соответствующие инфраструктуры, но более всего требуется наличие креативного класса, проживающего в городе.

3. Привлекательностью (силой) сетевой позиции данного города, его способностью предлагать что-либо ценное, полезное для других участников, т.е. наличием возможностей производства новых знаний, форм и типов жизнедеятельности, способностью города служить узлом/ хабом, добавляющим дополнительную ценность, повышающим для других участников ценность присутствия в данной сети.

Глобальная урбанистическая сеть является особой разновидностью сетей. Большинство современных западных исследователей заняты изучением урбанистической сети глобальных городов и оставляют без внимания другие города и, соответственно, другие урбанистические сети. Мы полагаем, что для России актуальным является изучение урбанистических сетей, составленных городами ниже ранга суб-глобальных.

Урбанистическая сеть должна изучаться по нескольким направлениям:

• необходимо изучать потоки, циркулирующие между городами;

• необходимо анализировать ключевые характеристики глобальных городов с целью выявления предпосылок и направлений улучшения остальных городов в сети.

Измерение потоков (перемещений материальных и нематериальных мобильностей) представляет сложность ввиду отсутствия разработанного набора показателей и системы их сбора и учета в официальной статистике.

Аспект рассмотрения, добавляющий сложности в теорию сетей — это акцент на связях, на потоках. Как пишут Д. Фельзенштейн, Е. Шамп и А. Шакар в своем исследовании узловых пунктов и центров в сети, центральность узлового пункта в сети вытекает из его отношений с другими узловыми пунктами [10]. Чем больше взаимодействий, тем центральнее узловой пункт. Самым важным для исследователей представляется рассмотрение взаимодействий между узловыми пунктами на основе наблюдения за потоками между ними.

Из этого положения вытекает, что измерение, например, численности въезжающих или выезжающих не является достаточным для анализа потоков и сетей. Это измерение необходимо дополнить анализом направленности потоков — куда и откуда перемещаются «частицы» потока. Количественное измерение обязательно должно быть дополнено качественной характеристикой направленности движения.

Потоки следует оценивать по их количественной интенсивности, географическому направлению и выгодности/ полезности для города.

Из предположения британских исследователей следует обязательное условие для проведения анализа урбанистической сети: любые измерения потоков должны сопровождаться сравнительным межгородским анализом. Оценка позиций города в глобальной урбанистической сети может быть произведена только на базе сравнения его показателей с показателями других участников сети. Даже оценка динамики показателей, выполняемая автономно, не имеет особой полезности, так как собственные прошлые показатели не могут и не должны служить единственными ориентирами для управленческой корректировки и последующих стратегических, тактических и оперативных действий городских органов управления.

Следует отметить, что мы делаем акцент в рамках сетевого подхода на изучении/ измерении, прежде всего, городов, а не регионов. Это объясняется особой ролью городов как локомотивов развития регионов, а также как реальных или потенциальных центров глобальной урбанистической сети. Регионы развиваются по сопричастности к развитию своих крупных региональных центров, они зависимы от уровня развития, от экономической мощи своих городов. Но одна из проблем реализации разработанных нами методических положений сетевого подхода заключается в почти полном отсутствии статистических данных в разрезе городов. Официальная статистика (и не только российская) традиционно сфокусирована на измерении национальных показателей, реже собираются статданные по субъектам Федерации, а данные даже по крупнейшим городам (за исключением городов федерального значения) практически отсутствуют.

Итак, предложенная нами логико-структурная схема управления городским развитием на базе сетевой методологии предполагает ориентацию крупных и крупнейших российских городов на горизонтальные (сетевые) связи и предусматривает развитие кластеров и агломераций в качестве базовых тактических направлений действий субъектов городского развития.

Мы полагаем, что сетевой подход является дополнением к кластерному подходу, и что в условиях глобализации наряду с локальными (ближними) экономическими связями в территориальных кластерах становятся возможны и выгодны дистанционные экономические взаимодействия с удаленными партнерами, что открывает новые перспективы городского развития российским городам, позволяет им встраиваться в глобальную урбанистическую сеть.