Specifics of information risks in the municipal management system of modern Russia

Balynskaya N.R. , Ibragimova O.V. , Chuprin V.V. , Volkov S.Yu.

Purpose: to identify the specifics of information risks in the municipal management system.

Methods/methodology: the study was carried out on the basis of a functional approach, which is the most adequate means of revealing the essence of management and self-government processes that are the most characteristic feature of social systems at various levels.

Scientific novelty consists in defining political information not only as a phenomenon circulating at the regional and higher levels of society, but also at the municipal level as one of the most important in the socio-political hierarchy.

Results: the dependence of the image of the municipal government on the quality of management decisions is determined by the adequacy of the quality assessment of incoming information. The identified mechanisms and regularities of information processes based on the conducted research make it possible to address the issue of possible risks in the field of municipal management, both in theoretical and practical terms.

This article will be useful for managers and experts of municipal authorities, theorists and practitioners of municipal service.

This article deals with the problems of information support of the municipal management system in Russia. The municipal level of government is the closest to the population: this is where all political initiatives of citizens are implemented at the first stage. This is why the municipal level is so exposed to risks in the area of information distribution. The article analyzes the specifics of information risks in the municipal management system. Information is presented at the "entrance" to the political system and at the “exit” in the form of management decisions. It is concluded that the quality of incoming information depends on the quality of management decisions that have a significant impact on the lives of citizens. Moreover, it is concluded that with the help of internal and external information flows, the image of the municipal government is formed, which is penetrated into the mass consciousness through certain channels of mass media. At the same time, the image of the municipal government is influenced not only by municipal political events, but also by regional and national ones, which is especially noticeable during the implementation of anti–Russian economic sanctions. The article identifies and justifies the need to combine domestic experience and modern conditions in this field. On the basis of the conducted research, it is proposed to solve the issue of possible risks in the sphere of municipal management, both in theoretical and practical terms. Only in this sphere, it is possible to find effective mechanisms for insuring the political system against possible shocks.

Keywords: local government practicespolitical discoursepower structureinformation flowinformation comfortmunicipal authoritysocietypolitical conflictrisksubjects of political relation.

Для демократически развитых государств наличие развитой и эффек­тивной системы муниципального управле­ния имеет первостепенное значение. Это неслучайно, поскольку система муници­паль­ного управления – это важнейший институт гражданского общества, с помо­щью которого возможно реальное включе­ние обычных людей в управ­ленческий процесс [1]. Отечественная демократия делает только первые шаги в направлении повышения эффективности и развития данного института. Это связано с тем, что в бытность плановой экономики во времена СССР, руководство муниципали­тетами было включено в общую систему управления и не отличалось самостоятель­ностью. Только в условиях новой госу­дарственности в России стало возможным реализовать самостоя­тельность в области управления муниципа­ли­тетами: сложились не просто предпосыл­ки, но и была создана определенная законо­да­тельная база, позво­ля­ющая это делать.

В условиях современного развития российского общества необходимо укреп­ление и повышенное внимание к изучаемой системе, которое будет не просто объеди­нять весь имеющийся опыт российского государства в данной области, но и рацио­нально отвечать всем запросам современ­ности. При этом необходимо отдавать себе отчет, что речь идет не просто об управлении, речь идет об управленческих механизмах, реализующихся в глобализа­ционной, технологической среде.

В связи с этим можно с уверенностью утверждать: современный политический процесс перешел из сферы политического бытия в сферу информационную [2]. Состояние политической системы в России сегодня характеризуется тем, что проис­ходит перевод любой информации в сферу политического действия. Это становится очевидным при рассмотрении следующего примера: «Предположим, что некое государство объявляет о намерении отправить войска в тот или иной регион, но вследствие развернувшейся в газетах, на телевидении, в Интернете кампании оно не реализуется. Понятно, что в данном случае физические тела просто остались там, где пребывали ранее. Очевидно также, что авторы появившихся в СМИ материалов не обладали доступом к телам носителей властной компетенции. Тем не менее, свершилось политическое событие» [3]. Совершенно логичным в этой связи кажется то, что информация, циркули­рующая в сфере политических отношений, не только в исследовательской литературе, но и в практическом «обороте» автомати­чески получает наименование политичес­кой: политической информацией призна­ют­ся только те сообщения, которые выби­раются людьми из потока разнообразных сведений для подготовки и принятия необ­ходимых им решений в сфере государ­ственной власти или исполнения там своих функций (а также совершения сопутст­вующих действий) [4]. В этом смысле информация выступает и как предпосылка действий любого политического субъекта, и как их важнейшее условие, позволяющее людям эффективно взаимодействовать в политической сфере ради достижения своих целей. Однако при вдумчивом подходе оказывается, что такое опреде­ление дает далеко не полное понимание сущности информации, циркулирующей в сфере политики. Более того, один из самых важных уровней политической системы – муниципальный – как показывает практи­ка, более всего подвержен информацион­ным рискам, многие из которых проистекают от неверного понимания специфики политической информации.

Муниципальный уровень власти в Рос­сии постоянно находится под пристальным вниманием, как в теоретической, так и практической плоскости изучения. В теоретическом отношении эта проблема интересна тем, что именно на муниципаль­ном уровне оказываются гипертрофиро­ваны все проблемы общенационального масштаба: вовлечение граждан в политическую жизнь, в процессы самоуп­рав­ления, в политические процессы и конфликты. На этом уровне удобно про­водить политические соцопросы, выявлять тенденции, настроения граждан, просчиты­вать степень влияния избирательных технологий, определять реакцию на поли­ти­ческие программы партий, обществен­ных движений, объединений.

В практической плоскости заявленная проблема также не менее интересна. По­скольку именно на муниципальном уровне «обкатываются» избирательные, PR-техно­ло­гии, которые впоследствии могут быть скорректированы (при необходимости) и перенесены на региональный или всерос­сийский уровни. Именно на муниципальном уровне начинают свое движение в политику отдельные субъекты – личности.

Потоки информации в муниципальных системах действуют как внутри самих властных структур, так и выходят во внешнюю среду. Для каждого из таких потоков существуют собственные риски. Окружающая среда для системы муниципальной власти – очень подвижная структура. Например, люди, работающие в системе власти, являются самой властью и инициируют внутри системы управлен­ческие решения. Но, выходя за рамки этой системы, они являются объектами, на которые направлены эти управленческие решения, и уже представляются нам как внешняя среда.

Таким образом, риск первый заключен в возможной неадекватной оценке ситуа­ции в области муниципального управления. Люди, работающие в органах власти, могут быть связаны корпоративной этикой, в то время как обычные обыватели реагируют на действия муниципальной власти безусловно. Здесь, как ни в какой другой сфере должно быть конкретизировано само понятие информации [5].

Муниципальное управление отнюдь не сводится к механическому набору дейст­вий, совершаемых субъектом политики. Поэтому и информацию, относящуюся к этой сфере, нельзя считать чисто полити­ческой. Муниципальная власть призвана, помимо всего прочего, ликвидировать правовой нигилизм населения путем вовлечения граждан в процесс принятия управленческих решений. И здесь важно понимание того, что недоверие к органам власти проистекает совсем не от бездей­ствия властных структур, особенно на муниципальном уровне – ведь это самый видимый уровень власти. Причина в другом: субъекты политических отношений оценивают ситуацию, строят определенные модели возможного будущего и производят систему информационных действий, в том числе в виде выражения определенных законодательных инициатив. Однако об­рат­ный отклик есть далеко не всегда, как следствие – непонимание политического курса и его тихое игнорирование на всех уровнях: от муниципального до федераль­ного. Причина этого может быть скрыта как раз в неверном понимании специфики поли­ти­ческой информации.

Цель такой информации не в том, чтобы помочь сориентироваться властвую­щему субъекту в существующей палитре мнений (каждый самостоятельный полити­чес­кий субъект является самостоятельным как раз потому, что он уже имеет свое, оригинальное видение будущего [6]. Цель политической информации в другом – найти точки соприкосновения с объектами воздействия, чтобы обрести реальную способность воплотить свою модель будущего в действительность. Исследова­тели так определяют этот процесс: «Народ книг не пишет. А между тем историю делает именно он, а не отдельные великие вожди или иные сверхчеловеки. Все вели­кие деятели становились великими только тогда, когда выражали волю больших социальных групп, становились их симво­лом и знаменем. Не столько идеи овладе­вают «массами», сколько «массы» овладева­ют идеями. «Массы» активно ищут те слова, в которых они могут выразить свои собственные «управленческие решения». Цель такой информации не в том, чтобы помочь сориентироваться властвующему субъекту в существующей палитре мнений. Цель политической информации в другом – найти точки соприкосновения с объектами воздействия, чтобы обрести реальную способность воплотить свою модель будущего в действительность [7].

Проблема в том, что информация, ини­ци­ируемая властными структурами, может быть отнесена к разряду инфопотоков (сово­купность сообщений, исходящих из различных источников или складываю­щихся на пересечении сообщений, иниции­ро­­ван­ных коммуникаторами), тогда как для принятия грамотных управленческих реше­ний, рассчитанных на поддержку масс, необходим другой тип обмена информа­цией – политический дискурс, который определяется как целенаправленный обмен сообщениями по поводу тех или иных целей [3]. Неразличение инфопотока, ини­ци­ированного властными структурами самостоятельно, и всесторонней информа­ции, дающей основу для полноценного процесса коммуникации, ведет власть на муниципальном уровне в рисковую зону. Эта зона политических рисков характери­зуется всевозможными видами отторже­ния: от игнорирования отдельных мнений конкретных политиков, непринятия прог­рамм политических партий, объединений до прямого неподчинения закону.

Итак, наш подход мы обозначили как функциональный. На наш взгляд, именно это позволяет рассмотреть специфику информационных рисков в системе муниципального управления современной России. Поясним.

В политической коммуникации главная цель вовсе не управление. Цель – это созда­ние зоны информационного комфорта, общности коммуникатора и реципиента. Без этого не будет диалога. Графически это можно представить на рисунке 1.

Информация на входе в политическую систему представляет собой как минимум два мини-потока. С одной стороны, эта информация – реакция на уже продвинутые в массы, внедренные управленческие реше­ния. С этой позиции важно отследить реакцию населения на властные инициати­вы. Эта даст возможность оценить как действия власти, так и адекватность вос­при­я­тия населением внедренных решений. С другой стороны, это информация, иници­атором которой является само население, независимо от активности властей муници­пальных. Например, в условиях действий антироссийских экономических санкций важно различать негативную информацию, оказывающую влияние на властные струк­туры. Это может быть информация как реакция на общенациональные тенденции: понадобилось какое-то время, чтобы население ощутило на себе все последствия санкций. Процессы импортозамещения только начинают реализовываться в Рос­сии, для их воплощения необходимо время.

image029.jpg 

Рисунок 1. Политическая система.

 

Период, в котором оказывается сейчас население России, можно назвать пере­ходным. Он предполагает период ожидания, в процессе которого органам власти выдан некий «кредит доверия» со стороны граждан. Другой вопрос, что этот период, по признанию тех же властных структур, может оказаться весьма затяжным, а перспективы по его прекращению пока для обычного обывателя более чем туманны, поскольку общественности не представ­лена ни четкая программа по выходу из кризиса, ни обозначены контуры решения проблемы во времени. Это не может не вызывать беспокойство, которое законно­мер­но трансформируется в недовольство властью в целом, но первыми в списке, по отношению к кому направлено это недо­вольство, оказывается именно власть на муниципальном уровне.

Также это может быть информация как реакция на функционирование своего соб­ст­венного муниципалитета. Важно осозна­вать, что процесс развития муниципальных образований в России обладает определен­ной спецификой. Есть муниципалитеты, отошедшие от плановой экономики, кото­рая была в СССР, легко и вовремя. Они ди­вер­си­фицировали собственную экономику, стали разнопланово развиваться. Другая часть муниципалитетов процесс диверсии­фи­кации затянула, часто – по объективным причинам. Так, речь идет о промышленных зонах, которые сосредоточены в Уральском регионе. Диверсифицировать экономику в моногородах, где производство осталось сосредоточенным в рамках градообразую­щих предприятий, смысла не было вплоть до кризиса 2008 года. Только в этот период перед муниципалитетами встала насущная необходимость создавать планы социально-экономического развития, которые бы учитывали возможность диверсификации. В результате нестабильная ситуация в таких муниципальных образованиях стала проявляться в последние 5-7 лет, что также стало вызывать беспокойство, а часто и недовольство населения. И этот процесс также наблюдаем в анализе входящей информации.

Во входящей информации нужно раз­личать и региональную составляющую, которая также часто вызывает негативную реакцию населения. Только недавно в политическую реальность России верну­лись прямые выборы губернаторов. Эт­о «работает» на демократию, на становление гражданского общества в государстве, вне всякого сомнения. Однако параллельно с этим процессом разворачивается процесс по прекращению прямых выборов мэров городов, вместо них назначается Сити-менеджер. Это не может не вызывать напряжения среди населения, которое уже привыкло к проявлению гражданских инициатив и через систему выборов в том числе. В случае же назначения Сити-менед­жеров при отсутствии прямых выборов мэров складывается двоякая ситуация, при которой политическая система начинает себя защищать от вторжения незапланиро­ванных элементов. Это нормальное состоя­ние политической системы, которая стре­мит­ся к своему динамическому равновесию. Но со стороны населения такие процессы воспринимаются далеко не однозначно: если населению позволяют выбирать губернатора и не позволяют выбирать мэра, то логики в таких действиях граждане не видят. Конечно, переход на Сити-менед­жера провозглашает не каждое муници­паль­ное образование, но этот процесс все набирает обороты. Особенно это касается Уральского региона, при том, что институт сити-менеджеров себя успел дискредити­ровать коррупционными скандалами во многих муниципальных образованиях. Час­то в этом случае недовольство населения выражается не конкретно, а в общем негативном фоне публикаций, высказыва­ний в сторону власти. И если власть не реа­гирует на негатив, не вступает в диалог с населением, то недовольство зреет еще больше.

Таким образом, если дискурс заменен инфопотоком и тем самым реализован пер­вый риск, то наступает угроза второго риска. Он заключен в инициировании поли­тического конфликта. Конфликт как столк­новение мнений, как наличие противо­речивых позиций сторон по какому-либо поводу – естественное для любой дина­мичной системы состояние. Однако полити­ческий конфликт обладает определенной спецификой, принципиально отличающей его от других видов конфликта: полити­ческий конфликт необратим, если он перешел в активную стадию [8].

В области политического управления ис­точников конфликта может быть много. Нет необходимости в рамках данной статьи приводить их все, достаточно назвать два основных: источники внутренние и внеш­ние. Внутренние источники политико-уп­рав­ленческого конфликта связаны с ин­формацией, циркулирующей внутри муни­ципальной структуры. Ее называют по-разному: закрытая, информация для внут­реннего пользования, информация с огра­ниченным доступом, корпоративная. Во всех определениях прослеживается скры­тая роль внутренней информации. Однако есть специфика, проявляющаяся при осуществлении муниципального управле­ния: внутренняя информация, так или иначе, «работает» на внешнюю сферу. Да, формируется корпоративная культура, но эта цель далеко не единственная. Внут­ренняя информация в данном случае приз­вана сыграть роль «страхователя» от внеш­них рисков. Поток внутренней информации «отвечает» за выработку решений, за нап­равление политического курса. Понятно, что роль, отводимая внутренней инфор­мации, огромна: именно от ее качества зависит, в конечном итоге, специфика реагирования политической системы на требования окружающей среды, внутрен­няя информация способна в опре­деленной мере застраховать систему от риска неста­бильности. Поэтому сам риск получить непол­ную информацию имеет такие же разрушительные последствия, как и риск неверно интерпретировать получен­ную ин­фор­мацию. Почему же при всей очевид­ности рисковых ситуаций полити­чес­кие сис­темы не застрахованы от ошибок и просчетов.

Возникает вопрос об источниках полу­че­ния внутренней информации. Конеч­но, в основном, это методы социологии, но не только. Власть часто использует для оценки своих действий результаты социо­ло­гического опроса. Однако это затратный метод по многим причинам. Независимо от того, какой именно срез нужно исследовать (внутреннюю или внешнюю информацию), социологический опрос предполагает либо привлечение со стороны профессио­наль­ного социолога, либо принятие такого спе­циа­листа в штат. В муниципальных адми­ни­ст­рациях не предусмотрена штатная единица социолога. Что же касается прив­ле­чения специалиста со стороны, то статья расходов на подобные мероприятия также не предусмотрена, либо она вводится через длительные процедуры согласования с местным законодательным органом. В связи с этим, как правило, функция по изу­че­нию общественного мнения как внутри, так и во внешней среде, отводится управле­нию информации и общественных связей, который есть в каждой администрации.

В этом случае нужно понимать, что специфика таких отделов заключается в исследовании общественного мнения не посредством социологических опросов, а через мониторинг содержания средств массовой информации (СМИ), которые циркулируют в городе. Такой мониторинг сводится к традиционному анализу текс­товых сообщений, а также к контент-ана­лизу: подсчитывается количество позитив­ных и негативных материалов о властных структурах.

Подобный анализ, без сомнения, важен. Но для оценки внешнего для властной струк­туры потока информации он недоста­точен. Он не дает полной картины, пос­кольку не учитывает ни популярность того или иного СМИ, ни аудиторный охват, ни саму целевую аудиторию этого СМИ. В результате нельзя в достаточной степенью уверенности утверждать, что действия властных структур как-то однозначно оцениваются населением.

Одну из причин также можно найти в ментальности российского человека. Иссле­до­ватели отмечают, что в политической культуре россиян присутствует «византий­ско-православный элемент, сказываю­щийся в вере во всемогущество государ­ства, в убежденность, что оно способно и обязано решать все вопросы общественной жизни», а когда этого не происходит, «автоматически» теряется вера во власть. При этом интересное наблюдение, касаю­щееся выхода из кризиса, связанного с введением антироссийских санкций в области экономики. По заданию губерна­торов практически во всех муниципа­литетах прошли «круглые столы» с упол­номоченными представителями, с предста­вителями малого и среднего бизнеса, с чиновниками, на которых важно было не просто общение всех субъектов политико-экономического процесса, а выработка сов­ме­стных решений по выходу из кризиса. При этом особая надежда возлагалась на представителей малого и среднего бизнеса, для которых в сложившейся ситуации во многом открываются перспективы импор­то­замещения. Во всех отчетных докумен­тах, опубликованных и в социальных сетях, и в СМИ, прослеживается одна мысль: требования, чтобы государство пошло навстречу предпринимателям и сделало поблажки в налоговом бремени, в плане комплексных и выборочных проверок и т.д. Характеризует ли это ментальность рос­сийского предпринимателя, который, в первую очередь, намерен истребовать префе­ренций от государства, а уже потом ориентироваться в плане продвижения своего бизнеса? – Думается, что да: проблема ментальности здесь налицо.

Но есть и другая сторона. Проблема как раз в качестве информации, получающей статус внутренней, корпоративной. Муни­ци­пальный чиновник, от которого непо­средственно зависит принятие управлен­ческого решения, в своих действиях опии­рается не на личные впечатления, а на отчеты нижестоящих служащих [9]. Бюрократизм современной муниципальной власти – данность, о которой необходимо говорить открыто. Истинная картина действительности бывает сильно искажена, и информационный риск, рождающийся от циркуляции внутренней информации, воп­лощается в реальность уже на стадии сбора информации. Стоит ли говорить о том, что на стадии «выхода» из политической муни­ципальной системы в виде принятого реше­ния информация не будет соответствовать ожиданиям окружающей среды.

При этом ожидания окружающей среды проявляются несистемно, разрозненно. Но все же их можно отследить. Как уже было сказано, это возможно сделать при помощи социологического опроса, но муниципаль­ные образования на это не идут. Также можно отследить ожидания окружающей среды по информационной активности населения: это оппозиционные сайты и другие СМИ (передачи, идущие в прямом эфире, и позволяющие гражданам звонить в эфир). Здесь о себе заявляют риски внешние.

Внешние риски вызваны несовпа­дением информационных действий муни­ци­пальной власти ожиданиям окружающей среды. Следствиями такого несовпадения могут быть как открытые политические конфликты, так и скрытое недовольство, которое выявляют социологические опро­сы. Однако для политических структур опасным является как первый, так второй вариант. В случае открытого недовольства вся система грозит войти в стадию нарушения динамического равновесия [10]. Во втором случае властные структуры растрачивают «кредит доверия», выданный окружающей средой, власть теряет имидж. Потеря имиджа властными структурами – один из самых весомых рисков, поскольку грозит не просто потерей доверия со стороны общества, но и в худшем случае сопротивлением проводимой политике. Имидж – продукт информационный. Он создается на определенной основе: это и личные характеристики самого политика, и также ожидания аудитории. Только в случае, если имиджевый модуль совпадает с эффектом ожидания, аудитория выдает кредит доверия. Также важно помнить, что имидж не внедряется в массовой сознание обывателя сам по себе. Тут опять же важны внутренние и внешние по отношению к власти потоки информации. Траектории продвижения имиджа также высчитывает­ся в соответствии с ожиданиями аудитории. Нет смысла размещать имиджевые статьи в СМИ, не пользующиеся популярностью среди населения. Но и традиционные СМИ использовать часто тоже чревато: ауди­тории присуще пресыщение политической информацией. Любой политтехнолог может без труда просчитать эффект от внедрения имиджа посредством того или другого СМИ. Но это, как правило, происходит во время выборов. В то время как власть должна продвигать свои интересы и в межвы­борный период. Это накладывает на органы власти, особенно муниципальной, опреде­лен­ную ответственность: наряду с искусст­венно созданным имиджем власть продви­гает и свои каждодневные интересы.

Это двунаправленный поток информа­ционных взаимодействий со стороны власти. Как показывает реальная практика, власть, особенно на уровне муниципаль­ном, далеко не всегда способна качественно формировать эти потоки и направлять их в необходимое русло – информация, даже инициированная властными структурами, движется спонтанно, противоречиво и непредсказуемо, порождая информацион­ные риски в области муниципального управления.

Это приводит нас к мысли, что вопрос о возможных рисках в сфере политического управления должен решаться не столько в теоретической, сколько в практической плоскости, именно там видится возможным найти действенные механизмы страхова­ния политической системы. Проблема ин­формационных рисков в области муници­пального управления – проблема для науки новая, требующая привлечения опыта, на­коп­ленного другими науками. Это направ­ление, без сомнения, перспективно, тем более что поводов для ее изучения современная действительность предостав­ляет достаточно, как и доказательств тому, что современная политика, имеющая информационную сущность, требует от властных структур овладения методиками по предвидению информационных рисков и их эффективному снижению.

Литература

  1. Акулова И.С., Балынская Н.Р., Гафу­рова В.М. и др. Государственное и муници­пальное управление: социально-экономи­чес­кие аспекты: монография. СПб.: Инфо-Да, 2017.
  2. Balynskaya N.R., Koptyakova S.V. (2015) Influence of election legislation alteration on civil society development Russian practice // European Journal of Science and Theology. Vol.11, No. 1. Р. 219-223.
  3. Балынская Н.Р. Специфика участия средств массовой информации в полити­ческом процессе современной России: диссертация на соискание ученой степени доктора политических наук. Екатеринбург, 2009.
  4. Подопригора А.В. Искусственный интеллект как дискурс самопознания и самоорганизации цифрового социума // Социум и власть. 2019. № 1(75). С. 7-20.
  5. Жилина В.А. Власть: ценность – антиценность // Экономика и политика. 2016. №2 (8). С. 17 – 20.
  6. Антошин В.А., Ершов Ю.Г. Общественный (гражданский) контроль как функция гражданского общества // Социум власть. 2018. № 1(69). С. 18-24.
  7. Юферева А.С. Особенности функционирования института СМИ в системе политической коммуникации в условиях конвергенции (на примере избирательной кампании 2016): диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Екатеринбург, 2019.
  8. Балынская Н.Р., Коптякова С.В., Му­сийчук С.В. Механизмы повышения моти­вации в качестве инструмента совершенст­вования деятельности органов местной власти // Вопросы управления. 2017. №6(49). С. 30-41.
  9. Санников Г.Г. Легитимация власти: мифы российской политической культуры // Вопросы управления. 2019. №2(38). С. 30-37.
  10. Мухаметов Р.С. Региональная правящая элита: динамика и специфика (на примере Свердловской области) // Вопросы управления. 2018. №6(55). С. 13-19.

Bibliography

1. Akulova I.S., Balynskaya N.R., Gafurova V.M., Zaitseva E.M., Ibragimova O.V., Ivlev A.V., Koptyakova S.V., Rakhimova L.M., Sinitsyna O.N., Tomarov A.V., Zakirov Sh.B., Vasilyeva A.G. State and municipal government: socio-economic aspects: a monograph. Saint Petersburg, Info-DA Publ., 2017 [Akulova I.S., Balynskaya N.R., Gafurova V.M., Zaytseva E.M., Ibragimova O.V., Ivlev A.V., Koptyakova S.V., Rakhimova L.M., Sinitsyna O.N., Tomarov A.V., Zakirov Sh.B., Vasil'eva A.G. Gosudarstvennoe i munitsipal'noe upravlenie: sotsial'no-ekonomicheskie aspekty: monografiya. SPb.: Info-Da, 2017.] – (In Rus.).

2. Balynskaya N.R., Koptyakova S.V. (2015) Influence of election legislation alteration on civil society development Russian practice // European Journal of Science and Theology, February, Vol.11. No. 1. Р. 219-223. – (In Eng.).

3. Balynskaya N.R. The specifics of the participation of the media in the political process of modern Russia: a dissertation for the degree of Doctor of Political Sciences. Ekaterinburg, 2009. [Balynskaya N.R. Spetsifika uchastiya sredstv massovoy informatsii v politicheskom protsesse sovremennoy Rossii: dissertatsiya na soiskanie uchenoy stepeni doktora politicheskikh nauk. Ekaterinburg, 2009.] – (In Rus.).

4. Podоprigora A.V. Artificial intelligence as a discourse of self-knowledge and self-organization of digital society // Society and Power. 2019. № 1 (75). P. 7-20. [Podoprigora A.V. Iskusstvennyy intellekt kak diskurs samopoznaniya i samoorganizatsii tsifrovogo sotsiuma // Sotsium i vlast'. 2019. № 1(75). S. 7-20.] – (In Rus.).

5. Zhilina V.A. Power: value – anti-value // Economics and Politics. 2016. № 2 (8). P. 17-20. [Zhilina V.A. Vlast': tsennost' – antitsennost' // Ekonomika i politika. 2016. №2 (8). S. 17 – 20.] – (In Rus.).

6. Antoshin V.A., Ershov Yu.G. Public (civilian) control as a function of civil society // Social authority. 2018. № 1 (69). P. 18-24. [Antoshin V.A., Ershov Yu.G. Obshchestvennyy (grazhdanskiy) kontrol' kak funktsiya grazhdanskogo obshchestva // Sotsium vlast'. 2018. № 1(69). S. 18-24.] – (In Rus.).

7. Yufereva A.S. Features of the functioning of the media institute in the system of political communication in the context of convergence (for example, the 2016 election campaign): the dissertation for the degree of candidate of philological sciences. Ekaterinburg, 2019. [Yufereva A.S. Osobennosti funktsionirovaniya instituta SMI v sisteme politicheskoy kommunikatsii v usloviyakh konvergentsii (na primere izbiratel'noy kampanii 2016): dissertatsiya na soiskanie uchenoy stepeni kandidata filologicheskikh nauk. Ekaterinburg, 2019.] – (In Rus.).

8. Balynskaya N.R., Koptyakova S.V., Musiychuk S.V. Mechanisms for increasing motivation as a tool for improving the activities of local authorities // Management Issues. 2017. № 6 (49). P. 30-41. [Balynskaya N.R., Koptyakova S.V., Musiychuk S.V. Mekhanizmy povysheniya motivatsii v kachestve instrumenta sovershenstvovaniya deyatel'nosti organov mestnoy vlasti // Voprosy upravleniya. 2017. №6(49). S. 30-41.] – (In Rus.).

9. Sannikov G.G. Legitimation of power: myths of the Russian political culture // Management Issues. 2019. № 2 (38). P. 30-37. [Sannikov G.G. Legitimatsiya vlasti: mify rossiyskoy politicheskoy kul'tury // Voprosy upravleniya. 2019. №2(38). S. 30-37.] – (In Rus.).

10. Mukhametov R.S. Regional ruling elite: dynamics and specifics (on the example of the Sverdlovsk region) // Management Issues. 2018. № 6 (55). P. 13-19. [Mukhametov R.S. Regional'naya pravyashchaya elita: dinamika i spetsifika (na primere Sverdlovskoy oblasti) // Voprosy upravleniya. 2018. №6(55). S. 13-19.] – (In Rus.).

  • Power and public management


Яндекс.Метрика