About rationality of a social organization from the point of view of universum sociological theory of rationality

Trufanov D.O.

UDK 316.334.3
BBK 60.55

In the article the author demonstrates informative abilities of post-non-classical(universum) theory of rationality in the study of organization as a social object. He identifies the rationality levels of a social organization revealing actual resources of its existence and development.

Keywords: rationalsocial organizationrationality levels.

Рациональность общества и его элементов − дискутируемая проблема в современных социальных науках. В продолжение дискуссии, с точки зрения постнеклассического (универсумного) подхода [1], нами предложена универсумная социологическая теория рациональности, раскрывающая структурно-динамические качества рациональности любой социальной системы [2]. Приглашаем читателя к ее обсуждению в блоге «Социологические заметки» [3]. В статье представлены основные теоретические результаты применения данной теории в изучении рациональности социальной организации как социального объекта.

Под социальной организацией будем понимать целевую общность [4, с. 46], существенными признаками которой выступают целенаправленность коллективной активности ее членов, наличие формализованной структуры и функции управления, обеспечивающих достижение ее целей.

Проблема исследования. Рациональность организации как социального объекта маркируют целым рядом несводимых друг к другу признаков, среди которых способность к «выживанию», целесообразность, эффективность, осмысленность, нормативность и др. Данные признаки кладутся в основу концепций рациональности социальной организации, приводят к жизни различные эксплицитные схемы, раскрывающие те или иные стороны существования и развития организаций [5]. При этом исследователи, как правило, не ставят вопрос об основаниях сведения рациональности к упомянутым признакам. Такие основания негласно считаются априорным знанием или связываются с научной традицией, восходящей к теориям классиков социологии. Между тем указанные признаки в совокупности не образуют целостную систему критериев рациональности организации, а, напротив, размывают содержание данного понятия, утверждают плюрализм его дефиниций. Так, интерпретация рациональности как целесообразности восходит к социологии М. Вебера и выражает максимальное соответствие целей и средств их достижения в любой из сфер человеческой деятельности [6]. Рациональность организации с этой точки зрения есть ее способность реализовывать предельную целесообразность в своей деятельности. Понимание рациональности как эффективности раскрывает рациональность социальной организации как ее способность к оптимальной деятельности в конкретных средовых условиях [7, 8]. Применение понятия «рациональность» в значении нормативности, стандартизованности [9, с. 10; 10, с. 62] связывает рациональность организации с ее способностью реализовывать актуальные стандарты и нормы деятельности, обслуживающие социально значимые для данного социума цели. Рациональность в значении законосообразности [11, с. 49; 12, с. 49-50] раскрывает рациональность социальной организации как адекватность ее деятельности объективным законам существования и развития мышления, культуры, общества, природы. Интерпретация рационального как упорядоченного, теоретически осознанного, непротиворечивого содержания, противостоящего аффективному, хаотичному, случайному [13, с 26; 14, с. 13], позволяет считать маркером рациональности организации наличие в ней осмысленного и отлаженного порядка деятельности и взаимодействия, противостоящего конфликтности, противоречиям и неопределенности. В ряде случаев авторы произвольно объединяют различные значения рациональности, называя получившийся синтез рациональностью социальной организации. Вместе с тем, приведенные признаки не только не сводятся друг к другу, но и способны конфликтовать. Так, предельная целесообразность может быть недостижима в конкретных средовых условиях (неэффективна): требование эффективности деятельности социальной организации способно сделать необходимым отход от модели предельной целесообразности. Нормативность социальной организации может вступать в конфликт с требованием эффективности, особенно если нормативные практики целедостижения не обеспечены в данном обществе доступными институциональными условиями их реализации. Эффективность деятельности организации может вступать в противоречие с требованием стандартизации целедостижения, когда нахождение эффективных способов деятельности требует выхода за пределы стандартов, применения творческих и инновационных решений. Упорядоченность и непротиворечивость как характеристики социальной организации не гарантируют реализацию принципа законосообразности ее деятельности: такая упорядоченность способна вступать в противоречие с объективно изменившимися средовыми условиями организации.

Таким образом, понятие «рациональность социальной организации» оказывается размытым и противоречивым по своему содержанию. Предложить вариант решения данной проблемы позволяет общая дефиниция рациональности, способная объединить различные ее интерпретации в непротиворечивую систему критериев рациональности социальной организации.

Теоретический подход. Теоретическим инструментом, позволяющим построить общую дефиницию рациональности, выступила диатропическая познавательная модель, делающая акцент на общих свойствах разнообразий [15]. Рассмотрев сквозь призму данной модели существующие дефиниции рациональности, мы пришли к выводу о наличии признака рефлективной оформленности (осознанности) как инварианта во всех без исключения случаях наблюдения. При этом каждую дефиницию рациональности мы рассмотрели не просто как логическую операцию, раскрывающую содержание данного понятия, но как факт осознания реальности сквозь призму жизненных  и социально-групповых характеристик познающего субъекта. С данной точки зрения рациональность определена нами как совокупность рефлективно оформленных вербально выраженных содержаний социальной реальности, конституированных рефлективными практиками индивидуальных и групповых социальных субъектов [16; 17]. Определенная таким образом рациональность является социальной (не существует за пределами социальной реальности), имеет статус социального факта [18] и, в пределе обобщения, отличает мир культуры от мира природы, человеческое общество от иных ассоциаций.

Диатропическая познавательная модель легла в основу универсумного социологического подхода, разработанного В.Г. Немировским [19]. Ядром данного подхода выступает диатропический принцип минимального универсума, выражающий минимальное количество характеристик, необходимых для экспликации структурно-динамических качеств любой развивающейся системы. С точки зрения данного принципа, взятого в кратком изложении, организация как развивающаяся социальная система может быть описана посредством следующих характеристик: два полярных (взаимодополнительных) элемента, лежащих в основе существования и развития системы; три иерархических уровня, образующиеся в процессе развития системы (вещественно-энергетический, выражающий активность системы, связанную с решением задач выживания и закрепления на уровне устойчивого существования; функционально-организационный, на котором активность системы направлена на установление внешних связей, интеграцию в среду взаимодействия; информационный, выражающий выход за пределы конвенциональных установлений, ориентацию системы на инновационное развитие и творчество); пять стадий, которые проходит система на каждом из уровней (возникновение, становление, пиковая точка развития, увядание, исчезновение (качественная трансформация)); семь эволюционных слоев, образующихся в процессе изменений системы. Принцип минимального универсума успешно применен исследователями для изучения различных социальных объектов [20, с. 149-150]. Применив данный принцип для изучения социальной рациональности в указанной выше интерпретации, мы получили систему признаков, необходимых для описания рациональности социальной системы (минимальный универсум рациональности социальной системы [21, с. 90]). Построенная на этом основании универсумная социологическая теория рациональности выступает теоретической моделью интерпретации рациональности организации как социального объекта.

Основные результаты: понятие рациональности социальной организации. Исходя из принятой нами дефиниции рациональности рациональность социальной организации следует определить как совокупность вербализованных рефлективных содержаний, формирующихся в процессе существования и развития организации и отражающих эти процессы. Такие содержания оформлены как нормы, правила, формализованные цели организации, коллективные суждения, а также оценки, мнения и цели членов организации. В данном понимании рациональность социальной организации предстает как когнитивная самообращенность организации как социального объекта, раскрывающая основные ее параметры.Такой подход позволяет снять конфликтность определений рациональности социальной организации и рассмотреть их как комплекс ключевых ее характеристик. Целесообразность, эффективность, нормативность, способность адекватно реагировать на вызовы внешней среды, законосообразность, и другие характеристики организации являются рациональными в той мере, в которой они становятся предметом осознания, рефлективной деятельности в организации и выражаются вербальными средствами. Такой угол зрения позволяет представить их как непротиворечивую систему критериев, раскрывающих ключевые содержательные аспекты рациональности социальной организации. Эмпирическое изучение данных аспектов даст возможность адекватно представить актуальную ситуацию существования и развития любой действующей социальной организации. Социологическое изучение рациональности организации как социального объекта должно включать исследование вербализованного контента, представленного на различных уровнях организации. Такое исследование, в зависимости от поставленных задач, может включать контент-анализ печатного материала, связанного с деятельностью организации − уставных документов, корпоративных СМИ, официальных и частных интернет-ресурсов, связанных с деятельностью организации, а также снятие социологической информации с когнитивного слоя коллективного и индивидуальных сознаний членов организации. Теоретической системой интерпретации полученного таким образом эмпирического материала способна выступить структурно-динамическая (универсумная) модель рациональности социальной организации как социального объекта, представленная далее.

Структурно-динамические качества рациональности социальной организации. Двумя элементами, лежащими в основании существования и развития любой социальной организации, являются рациональные и иррациональные ее содержания. Данные элементы существуют как целостность и являются взаимодополнительными (образуют функциональную слитость [22, с. 10]). Рациональная сторона данного синтеза представлена совокупностью осознанного − вербализованных рефлективных содержаний, иррациональная сторона − совокупностью содержаний, выходящих за пределы данного способа оформления. С этой точки зрения в социальной организации нет иных содержаний, кроме рациональных и иррациональных. Иррациональные содержания представлены переживаниями членами организации их отношений с действительностью (некогнитивные основания деятельности), коллективными чувствами (в терминах Э. Дюркгейма), выступающими основой актуальных конвенций, норм, правил, мнений, оценок, возникающих в организации. Рациональные содержания представляют собой вербально выраженное рефлективное оформление указанных оснований существования и развития организации.

Трем иерархическим уровням социальной организации − вещественно-энергетическому, функционально-организационному и информационному − соответствуют типы рациональности, представляющие собой когнитивное оформление актуальных отношений рефлектирующего субъекта с действительностью, детерминированных ценностно-потребностными основаниями его деятельности. Данные типы маркированы нами терминами Л. Колберга: преконвенциональный, конвенциональный и постконвенциональный типы соответственно. Они могут быть представлены как уровни рациональности социальной организации. Для их последовательного раскрытия рассмотрим рефлективную оформленость целей социальной организации, для чего целесообразно применить классификацию, в рамках которой выделены цели-задания, цели-ориентации и цели системы [23, с. 54].

Важнейшим показателем существования и развития организации выступает рефлективное оформление целей-ориентаций, выражающих актуальные потребности ее членов, реализуемые посредством организации. Цели-ориентации вещественно-энергетического уровня социальной организации обусловлены актуальностью базовых биологических потребностей ее членов и выражают совокупность деятельности и поведения, направленных на достижение соответствующих им ценностей. Подвергнутый рефлективному оформлению, указанный класс потребностей обусловливает существование вербально выраженных мнений, оценок, индивидуальных целей членов организации, касающихся удовлетворения таких потребностей. Данный контент маркирован нами как преконвенциональный (доконвенциональный) тип (уровень) рациональности социальной организации. Он связан с докооперативным (индивидуально ориентированным) поведением членов организации, стремящихся к максимизации личной выгоды при минимизации затрат (рациональность Homo Economicus). Цели-ориентации функционально-организационного уровня обусловлены актуальностью социальных потребностей, детерминирующих стремление индивидов к членству в социальных общностях. Рефлективное оформление данного уровня ценностно-потребностной системы индивидов представляет собой конвенциональный тип рациональности, который связан с кооперативным поведением членов организации (ориентированным на групповые нормы и ценности − рациональность Homo Sociologicus). Цели-ориентации информационного уровня обусловлены актуальностью духовного уровня ценностно-потребностной системы членов организации. Рефлективное оформление здесь получают уникальные формы и способы отношения индивидов с действительностью, связанные с их стремлением к творчеству и самоактуализации. Данному уровню соответствует постконвенциональный тип рациональности, связанный с посткооперативным поведением членов организации (классификация социального поведения индивидов по основанию их приверженности кооперации в связи с типами рациональности обсуждена нами в работе «О парадоксе кооперации с точки зрения универсумной социологической теории рациональности» [23]). Их поведение здесь ориентировано на творческий поиск новых моделей и способов деятельности, выработку инновационных подходов к достижению целей организации.

Таким образом, на вещественно-энергетическом уровне рациональности социальной организации мы имеем дело с некоторым количеством членов организации, основным мотивирующим фактором для которых является стремление к достижению личных целей за счет организации. Они, как правило, формально членствуют в организации, «не болеют душой» за ее развитие, не являются активными участниками общих организационных событий и процессов. На функционально-организационном уровне рациональности организации представлены индивиды, активно участвующие в организационных процессах, приверженные коллективности и созидающие организацию как сплоченную общность. На информационном уровне рациональности организации мы находим индивидов, ориентации которых представляют собой творческий, инновационный потенциал организации, необходимый для ее качественного развития и совершенствования. Соотношение соответствующих указанным уровням типов рациональности, выражающих цели-ориентации, отражает «собственную» рациональность социальной организации (обозначим ее как внутреннюю), раскрывающую внутренние социальные ресурсы ее существования и развития. Прековенциональный, конвенциональный и постковенциональный типы рациональности выявлены в ходе эмпирического исследования рациональности профсоюзной организации студентов одного из вузов Красноярска, произведенном Н.С. Чащиной под руководством автора. Через исследование рефлективного отражения целей-ориентаций, посредством метода факторного анализа выявлены два фактора, объясняющие 65,5% дисперсии. Наибольшую описательную силу имеет фактор, выражающий сплав конвенционального и постконвенционального типов рациональности (объем объясненной дисперсии 44,1%). Он маркирует данную организацию как, с одной стороны, форму участия в общественной жизни, способ приобретения новых знакомств, возможность быть частью сплоченной команды, с другой − как средство личностного саморазвития и самореализации, место осуществления новых идей и проектов. Второй фактор выражает преконвенциональный тип рациональности (21,4%) и характеризует организацию как источник материальной помощи, льгот и гарантий социально-экономической защиты для ее членов. Данный фактор раскрывает вероятный уровень докооперативного поведения, которого следует ожидать от членов организации. Последние рассматривают профсоюз как источник получения личных выгод и, скорее всего, не будут являться добровольными и активными участниками общих профсоюзных мероприятий и иных организационных процессов. В результате исследования не выявлен отдельный фактор, выражающий постконвенциональный тип рациональности, что позволяет указать на проблематичность активного инновационного развития организации, источником которого являются ее внутренние социальные ресурсы, в ближайшей перспективе.

Другим содержательным аспектом изучения рациональности социальной организации выступает исследование рефлективного оформления ее целей-заданий. Такое оформление присутствует в уставных и иных официальных текстах организации. Данный аспект рациональности организации может быть задан любым из уровней рациональности более широкой социальной системы, в которой появляется и существует организация. Цели-задания организации, сформированные на преконвенциональном уровне социальной рациональности, приводят к жизни организации, направленные на удовлетворение потребностей вещественно-энергетического уровня социума. Примером могут служить организации по производству и распределению материальных благ, а также организации, направленные на обеспечение различных видов безопасности. Цели-задания организации, сформированные на конвенциональном уровне социальной рациональности, приводят к жизни организации, направленные на удовлетворение потребностей функционально-организационного уровня социума. Здесь представлены институты гражданского общества в их организационном выражении, организации социального управления различных уровней. Цели-задания организации, сформированные на постконвенциональном уровне социальной рациональности, приводят к жизни организации, направленные на удовлетворение потребностей информационного уровня социума. Деятельность таких организаций направлена на реализацию творческих, познавательных, иных духовных практик. Такие организации выражают инновационный потенциал общества, создают новые образцы и модели деятельности, являются ресурсом, необходимым для решения актуальных задач развития общества. К ним следует отнести научные, научно-исследовательские, творческие и иные организации подобного типа.

Таким образом, рефлективное оформление целей-заданий характеризует рациональность организации с точки зрения ее включенности в более широкую социальную систему, раскрывает актуальные социальные потребности, которые призвана удовлетворять организация (для удобства отличения от внутренней рациональности организации, данный аспект рациональности назовем внешним). При этом в любой социальной организации, независимо от специфики ее внешней рациональности, могут доминировать различные уровни рациональности внутренней.

Третья категория целей в рамках применяемой здесь классификации − цели системы − характеризует потребность в выживании организации как социального объекта в условиях внешних изменений. Полагаем, что А.И. Пригожин сужает содержание данной категории, сводя его к удовлетворению телеономических потребностей организаций [4, с. 54]. Выживание организации требует не только реализации телеономических, но и организационных и творческих задач, без решения которых такое выживание в современных условиях проблематично. Вместе с тем, данный автор указывает на необходимость их решения, выделяя три уровня целесообразности организации: естественная целесообразность (телеономия), целенаправленность и целеустремленность [4, с. 52-54]. Естественная целесообразность выражена в задачах самосохранения организации, обеспечения ее устойчивости и равновесия, в основе которых лежат естественные потребности выживания. Целенаправленность связана с задачей обеспечения функционирования организации, построения ее структуры и стандартов деятельности. Целеустремленность − «высшая степень проявления целевой субъектности [4, с. 53]» − проявлена в задачах творческого развития организации: выработки новых целей и способов их достижения, гибкого реагирования на изменения среды и их упреждения. Данные уровни соответствуют выделенным нами типам рациональности социальной организации и, по нашему мнению, отражают цели организации как системы: естественная целесообразность имеет место на вещественно-энергетическом уровне социальной организации и выражена в преконвенциональном типе рациональности последней, целенаправленность характерна для функционально-организационного уровня организации и находит выражение в конвенциональном типе рациональности и целеустремленность есть феномен информационного уровня, выраженный в постковенциональном типе рациональности организации как социального объекта.

Таким образом, рациональность социальной организации выражена в трех типах − преконвенциональном, конвенциональном и постконвенциональном, которые раскрывают иерархические уровни, образованные в процессе существования и развития организации.

Следующий постулат принципа минимального универсума (пять состояний) характеризует динамику рациональности в контексте каждого из трех уровней социальной организации − вещественно-энергетичекого, функционально-организационного и информационного. Его формализация целесообразна в ходе эмпирического изучения развертывания каждого конкретного уровня исследуемой организации. На нашем уровне обобщения ограничимся указанием на существование данного параметра организации как социального объекта.

Далее, согласно принципу минимального универсума, рациональность социальной организации образует семь слоев, раскрывающих динамику развертывания вещественно-энергетичекого, функционально-организационного и информационного уровней социальной организации. Для их экспликации используем концепцию иерархии базовых потребностей А.Маслоу [24, с. 77−107], которую есть основания представить как семичастную [25, с. 401]. Так, преконвенциональный тип рациональности организации выражает рефлективное оформление физиологических потребностей, потребности в безопасности; конвенциональный тип связан с рефлективным оформлением социальных потребностей − быть включенным, принятым в общность, быть признанным в общности, иметь авторитет и уважение; постковенциональный тип выражает рефлективное оформление духовных потребностей − познавательных, эстетических, в самореализации. Рефлективное оформление указанных классов потребностей выступает эмпирическим индикатором, репрезентирующим соответствующий им тип рациональности социальной организации. Заметим, что, в зависимости от конкретных познавательных задач, количество слоев, раскрывающих уровни рациональности социальной организации, может быть изменено. Данное обстоятельство не снижает познавательной ценности используемой нами теоретической модели: любая классификация потребностей может быть эмпирически редуцирована к семи уровням ценностно-потребностной системы, что является достаточным основанием для описания структурно-динамических качеств последней.

Обобщая обсужденные признаки рациональности социальной организации, представим их в виде матрицы (табл. 1).

Представленная матрица является идеальнотипической моделью со всеми присущими таким моделям возможностями и ограничениями. Вместе с тем, она может быть «наложена» на любую действующую социальную организацию с целью изучения ее рациональности. Полученное в результате знание позволит выявить уровень эволюционного развития организации, внутренние ограничения и ресурсы ее деятельности, зону ее ближайшего развития, а также позволит оценить адекватность концепции управления организацией уровню ее эволюционного развития. Такое знание создает возможность оптимизации деятельности организации за счет построения эффективных стратегий управления и развития организации.

Таким образом, рациональность организации как социального объекта есть совокупность вербализованных рефлективных содержаний, формирующихся в процессе ее возникновения, существования и развития и выражающих эти процессы. Такой подход позволяет объединить различные признаки, обсуждаемые исследователями как маркеры рациональности, в непротиворечивую систему критериев, раскрывающих основные содержательные аспекты рациональности организации. Универсумная социологическая теория рациональности позволяет построить теоретическую модель, раскрывающую основные структурно-динамические качества рациональности организации как социального объекта.

Литература

  1. Nemirovskiy V. G. The Interdisciplinary Perspectives of the Contemporary Post-Non-Classical Sociology // The International Journal of Interdisciplinary Social Sciences. 2007. Vol. 2.  Num.1.  P. 65−77.
  2. Труфанов Д. О. Универсумная социологическая теория рациональности // Теория и практика общественного развития. 2012. №4. С. 87−91.
  3. Труфанов Д. О. Социологические заметки [электронный ресурс]. Режим доступа: URL: http://trufanov.wordpress.com/ (дата обращения: 10.08.2012).
  4. Пригожин А. И. Современная социология организаций. М.: Интерфакс, 1995.
  5. Попова Е. П. Проблема критериев организационного развития: выживание или эффективность // Социологические исследования. 2004. № 9. С.108−116.
  6. Давыдов Ю. Н. М. Вебер и проблема интерпретации рациональности // Вопросы социологии. 1996. №6. С. 71−77.
  7. Хунгаров Р. Д. Проблема рациональности организационных структур // Социологические исследования. 1995. №7. С. 122−131.
  8. Генов Н. Организационная рационализация в Восточной Европе: достижения и пределы // Социологические исследования. 2007. №11. С. 12−22.
  9. Бакштановский В. И. Социология морали: нормативно-ценностные системы // Социологические исследования. 2003. №5. С. 8−20.
  10. Белозеров А. Б. Коммуникативная рациональность в контексте постнеклассической науки // Вестник Поморского университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. 2011. №2. С. 62−65.
  11. Феньвеш Т. А. Социально-антропологические аспекты рациональности в контексте философии русского космизма // Общество, культура, творчество в контексте проблемы социальной рациональности: монография. Красноярск, филиал НОУ ВПО «Санкт-Петербургский институт внешнеэкономических связей, экономики и права» в г. Красноярске, 2010. С. 48–86.
  12. Комаров В. Д. Технологическая рациональность и особенности технологических наук // Научная рациональность: возможности диалога. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2009. С. 49–50.
  13. Тощенко Ж. Т. Парадоксальный человек: монография. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2008.
  14. Заславская Т. И. О социальном механизме посткоммунистических преобразований в России // Социологические исследования. 2002. №8. С. 3−16.
  15. Чайковский Ю. В. Познавательные модели, плюрализм и выживание // Путь. 1992. №1. С. 62−108.
  16. Trufanov D. O. Social Rationality: the Problem of Definitions // Journal of Siberian Federal University. Humanities & Social Sciences 7. 2012. №5. P. 1036−1045.
  17. Труфанов Д. О. К вопросу об общей социологической теории рациональности // European Social Science Journal. 2012. №1. С. 253−260.
  18. Труфанов Д. О. Рациональность как социальный факт // European Social Science Journal. 2012. № 3. С. 293-300.
  19. Немировский В. Г. Универсумная парадигма современной российской социологии как перспектива развития // Социология. Научно-теоретический журнал. Минск. 2004. № 1. С. 39−49.
  20. Немировский В. Г. Развитие социологической науки в Красноярском крае // Социологические исследования. 2008. №7. С. 147−150.
  21. Труфанов Д. О. Универсумная социологическая теория рациональности // Теория и практика общественного развития. 2012. №4. С. 87−91.
  22. Сивиринов Б. С. Социальная рациональность как компонент социальной перспективы // Социологические  исследования. 2003. №4. С. 3−12.
  23. Труфанов Д. О. О парадоксе кооперации с точки зрения универсумной социологической теории рациональности // Теория и практика общественного развития. 2012. №5. С. 93−96.
  24. Маслоу А. Г. Мотивация и личность / Пер. с англ. А.М. Татлыбаевой. СПб.: Евразия, 1999.
  25. Немов Р. С. Психология: в 2 кн. Кн. 1. Общие основы психологии. М.: Владос: Просвещение, 1994.

Bibliography

  1. Nemirovskiy V. G. The Interdisciplinary Perspectives of the Contemporary Post-Non-Classical Sociology // The International Journal of Interdisciplinary Social Sciences. 2007. Vol. 2.  Num.1.  P. 65−77.
  2. Trufanov D.O. Universum sociological theory of rationality // Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya. 2012. №4. P. 87−91.
  3. Trufanov D.O. Sociological notes [e-resource]. Access mode: URL: http://trufanov.wordpress.com/ (access date: 10.08.2012).
  4. Prigozhin A.I. Contemporary sociology of organizations. М.: Interfax, 1995.
  5. Popova E.P. A problem of organizational development criteria: survival or efficiency // Sotsiologitcheskiye issledovaniya. 2004. № 9. P.108−116.
  6. Davidov Yu. N. M. Weber and a problem of rationality interpretation // Voprosi sotsiologiyi. 1996. №6. P. 71−77.
  7. Khungarov R.D. A problem of organization structure rationality // Sotsiologitcheskiye issledovaniya. 1995. № 7. P. 122−131.
  8. Genov N. Organizational rationalization in the Eastern Europe: achievements and limits // Sotsiologitcheskiye issledovaniya. 2007. №11.. P. 12−22.
  9. Bakshtanovskiy V.I. Sociology of morale: normative-axiological systems // Sotsiologitcheskiye issledovaniya. 2003. №5. P. 8−20.
  10. Belozyorov A.B. Communicative rationality within the context of postnonclassical science //  Vestnik Pomorskogo universiteta. Series: Gumanitarniye I sotsialniye nauki. 2011. №2. P. 62−65.
  11. Fenvesh T.A. Social-anthropological aspects of rationality within the context of the Russian philosophy cosmism // Society, culture, creativity in the context of social rationality problem: monograph. Krasnoyarsk, a branch of NOU VPO “St.Petersburg institute of external economic relations, economics and law” in Krasnoyarsk, 2010. P. 48–86.
  12. Komarov V.D. Technological rationality and peculiarities of technological sciences // Scientific rationality: possibilities of interaction. StPetersb.: Sankt-Petersburgskoye filosofskoye obshchestvo, 2009. P. 49–50.
  13. Toshchenko Zh. T. Paradoxical human being: monograph. М.: UNITY-DANA, 2008.
  14. Zaslavskaya T.I. On social mechanism of post-communism reforms in Russia //  Sotsiologitcheskiye issledovaniya. 2002. №8. P. 3−16.
  15. Tchaikovskiy Yu.V. Cognitive models, pluralism and survival // Put. 1992. №1. P. 62−108.
  16. Trufanov D. O. Social Rationality: the Problem of Definitions // Journal of Siberian Federal University. Humanities & Social Sciences 7. 2012. №5. P. 1036−1045.
  17. Trufanov D.O. On the issue of general sociological theory of rationality // European Social Science Journal. 2012. №1. P. 253−260.
  18. Trufanov D.O. Rationality as a social factor // European Social Science Journal. 2012. № 3. P. 293-300.
  19. Nemirovskiy V.G. Universum paradigm of the modern Russian sociology as a development perspective // Sotsiologiya. Nautchno-tepretitcheskiy zhurnal. Minsk. 2004. № 1. P. 39−49.
  20. Nemirovskiy V.G. Development of sociology in Krasnoyarsk territory // Sotsiologitcheskiye issledovaniya. 2008. №7. P. 147−150.
  21. Trufanov D.O. Universum sociological theory of rationality // Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya. 2012. №4. P. 87−91.
  22. Sivirinov B.S. Social rationality as a components of social perspective // Sotsiologitcheskiye issledovaniya. 2003. №4. P. 3−12.
  23. Trufanov D.O. On paradox of cooperation in terms of universum sociological theory of rationality // Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya. 2012. №5. P. 93−96.
  24. Maslow A.G. Motivation and personality / Transl. from English by A.M. Tatlibayeva. StPetersb.: Evraziya, 1999.   
  25. Nemov R.S. Psychology: in two volumes. V. 1. General basics of psychology. М.: Vlados: Prosveshcheniye, 1994.
  • Power and society


Яндекс.Метрика