Урало-Кузбасс: между замыслом и реализацией. взгляд из другого века

Фельдман М.А.

УДК 30
ББК 66.041

Статья посвящена проблеме создания Урало-Кузбасского комплекса. Автор пришел к выводу‚ что разрозненность энергосистем Урала и Кузбасса была весомой, но не единственной причиной, обусловившей тот факт, что проект Урало-Кузбасса к концу 30-х г. не вышел за рамки сложного межрайонного сотрудничества и комбинирования в одной отрасли – черной металлургии. Еще одной причиной, сдерживающей переход Урало-Кузбасского проекта от стадии сложного межрайонного сотрудничества к стадии комбинирования стала ускоренная милитаризация народного хозяйства.

Ключевые слова: комбинированиекомплекскооперациямежрайонноеУрало-Кузбасс.

Проблеме создания Урало-Кузбасского комплекса посвящен обширный круг исторической литературы. Наиболее подробный историографический обзор в советскую эпоху  был дан в монографии П.Г. Матушкина [1]‚ а в постсоветский период – в статьях, вошедших в сборник «Урало-Кузбасс: от замысла к реализации»[2], среди которых следует выделить аналитическую публикацию Е.Г. Корнилова, определившую спектр нерешенных познавательных задач[3].

Как отмечает Е.Г.Корнилов, «и сегодня можно констатировать, что имеющаяся литература не дает полного представления об объективных причинах возникновения идеи Урало-Кузбасского комплекса, о том, как она обрела форму программы,  как последняя трансформировалась, чем это было вызвано, какие средства и какие механизмы использовались для ее реализации, какое место она занимала в экономической стратегии страны» [3, с. 9].

Е.Г.Корнилов обратил внимание и на главный, на мой взгляд, недостаток исследований, адресованных проблеме Урало-Кузбасского комплекса (УКК): отсутствие развернутого сопоставления  декларируемых целей и достигнутых целей; очертил  и сформулировал  область  нерешенных исследовательских задач [3‚ с. 14-15]. Представленная статья делает попытку ответить на некоторые поставленные вопросы.

В научной литературе представлены различные подходы к пониманию термина  Урало-Кузбасс.  В.Ф.Васютин участник разработки проекта Урало-Кузбасса и, одновременно, один из первых исследователей начальной стадии реализации индустриальной программы, видел в Урало-Кузбассе, прежде всего, пример масштабного межрайонного комбинирования, где каждое строящееся новое предприятие создавалось не изолированно, а в едином комплексе[4].

Метод комбинирования, разъяснял В.Ф.Васютин, включал в себя: приближение  к стопроцентному использованию всех перерабатываемых веществ; максимальное комбинирование и использование всех видов энергии, комбинированное использование всех видов транспорта; внедрение элементов комбинирования  в использование самого труда. Комбинирование в широких масштабах позволяло обеспечить  подлинное использование всех достижений науки  и техники, высокую эффективность производства [4‚ с. 5-6].

Определение В.Ф.Васютина представляло более глубокое и развернутое понимание рассматриваемой индустриальной программы, в сравнении с формулировкой  Первого пятилетнего плана, где Урало-Кузбасс определялся как система сложного межрайонного сотрудничества, нацеленная на специализированное производство продукции на всесоюзный рынок [5]. Программа сотрудничества в тексте Первого пятилетнего плана практически сводилась к управляемому сверху обменом  углем и рудой между Уралом и Кузнецким районами. На основе такого обмена – обоснованно трактуемого как решение важнейшей из межрайонных проблем – должны были строиться четыре металлургических завода: три на Урале и один в Западной Сибири [5‚с. 184.] Обращал на себя внимание тот факт, что в тексте раздела «Межрайонные отношения» Первого пятилетнего плана практически отсутствовало упоминание об  Урало-Кузбассе, как об отдельной программе [5‚ с. 22 – 40.].

Проблема Урало-Кузбасса  кратко излагалась в Первом пятилетнем плане в разделе «Уральская область», но  фактически была адресована одной отрасли – черной металлургии – и включала схему межрегиональной и межрайонной специализации рудных рудников и металлургических заводов [5‚ с. 192 – 194]. Таким образом, слова о широком масштабе общехозяйственного и технологического комбинирования [6] применительно к Урало-Кузбассу в годы первой пятилетке могут быть сопоставлены, преимущественно,  с развитием черной металлургии.

Более широкую трактовку понимания задач планирования и реализации  Урало-Кузбасского проекта в отраслевом разрезе предлагал доклад В.Ф.Васютина, «Урало -Кузбасс  во втором пятилетии. Основные линии развития»‚ прочитанный на Первой Всесоюзной конференции по размещению производительных сил, проходившей в Свердловске в 1932 г. Судя по тому, что доклад в переработанном и дополнительном виде был издан отдельной брошюрой в Москве в том же 1932 г.‚ его содержание было одобрено властными структурами. 

Доклад и брошюра В.Ф.Васютина помимо черной металлургии указывали на задачи промышленности Восточных районов. Анализ содержания задач развития ряда отраслей (цветной металлургии, топливной промышленности, химии) свидетельствует о наличии указаний на межрегиональную специализацию, но, вместе с тем, и об отсутствии сведений о планах кооперации предприятий в указанных отраслях. В машиностроении ставилась задача строительства ряда новых специализированных комбинатов; проблема их кооперации адресовалась  центральным плановым органам При этом акцент делался не на кооперацию внутри машиностроительной отрасли в УКК, а между машиностроением УКК и машиностроением других частей СССР [6‚ с. 31 – 48].

Жестко централизованный, ведомственный  характер управления экономикой диктовал формирование хозяйственных связей Урала и Кузбасса по отраслевому признаку, что было подмечено уже весной 1931 г. на конференции научно-отраслевых институтов, ведущих разработку УКК [6‚ с. 53]. Такой подход препятствовал осуществлению метода межотраслевого и внутрирайонного комбинирования.

Знаменательно, что подводя итоги первой пятилетки в области выполнения Урало-Кузбасского проекта, авторы обобщающего труда «Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства  Союза ССР»  (вместо ожидаемого анализа первых результатов создания Урало-Кузбасского комплекса), отметили «заново созданную металлургическую базу» и «более рациональное размещение угольной промышленности»[7].

В «Итогах выполнения первого пятилетнего плана» фиксировался факт наращивания добычи каменного угля в Кузбассе с 0,88 млн. т. в 1913 г. и 2,56 млн. т. в 1927/8 г.  до 7,67 млн. т. в 1932 г.  Такой прирост позволил за годы первой пятилетки увеличить долю Кузбасса в общесоюзной добыче угля с 7,25 % до 11,6 % и, главным образом, за счет поставок кузнецкого кокса, обеспечить изменение удельного веса  минерального топлива в выплавке чугуна на Урале с 27,5 % до 40 % (правда, при установленном задании первого пятилетнего плана в 60 %) [5‚ с. 60]. В свою очередь поставки железной руды с Урала  позволили  приступить к работе первой очереди Кузнецкого завода с законченным металлургическим циклом, где  впервые в СССР в мартеновском цехе  были введены в строй три 150-тонные печи [7‚ с. 109-110].

Сам факт создания второй угольно-металлургической базы на Востоке страны, даже в незавершенном к началу второй пятилетки виде, без сомнения повышал обороноспособность СССР.

Весьма скупо характеризовались задачи Урало-Кузбасского проекта во Втором пятилетнем плане развития народного хозяйства  СССР на 1933-1937 гг. Дробление Уральской области  привело к тому, что  само упоминание об УКК встречалось только мельком, вне контекста даже узкоотраслевой специализации, в разделах «Свердловская е область», «Челябинская область» и «Западносибирский край». На Урале акцент делался на завершение и освоение уже построенных предприятий.

Что же касается Кузбасса, упор во Втором пятилетнем плане был сделан на  завершение строительства  Кузнецкого металлургического завода и строительство еще одного металлургического завода, с вводом первых агрегатов в эксплуатацию в 1937г., что позволило бы Кузбассу (Западно-Сибирскому краю)  стать основной базой снабжения рельсами и всем необходимым сортиментом проката восточных районов. Планировался и частичный перевод металлургии Западной Сибири на собственную железорудную базу.  Помимо позитивных сдвигов для дальнейшей индустриализации региона, не трудно заметить и ряд мер, реализация которых объективно бы суживала пространство экономического взаимодействия Урала и Кузбасса.

При разработке проекта генерального хозяйственного плана развития  СССР на 15 лет, начатом в 1939 г.‚ упоминание об Урало-Кузбассе отсутствовало, но при подразделении территории РСФСР на девять основных экономических районов среди них, как отмечает А.Э. Бедель, отдельной строкой выделялись «районы Урала и Западной Сибири» [8].

Однако, выделение раздела «районы Урала и Западной Сибири», судя  по архивным документам,  произошло наряду с выделением девяти основных экономических районов [9].За этим, казалось бы, стилистическим замечанием, как представляется, присутствует глубокий смысл: вслед за выполнением конкретных технико-технологических задач в рамках системы сложного межрайонного сотрудничества и комбинирования в одной отрасли – черной металлургии в годы первой и второй пятилеток (т.е. тем, во что реально воплотился Урало-Кузбасского проект, согласно заданиям государственных органов управления), пришла пора более равномерного индустриального развития внутри каждого из крупных экономических районов.

Образцом в данном случае выступал Уральский промышленный комплекс, ставший действительно многоотраслевым целостным промышленным комбинатом на основе сочетания вертикальных и горизонтальных связей и тесного технологического кооперирования. Как известно, процесс формирования промышленного комплекса Уральского экономического района протекал на различных уровнях: комбинат – промышленный узел – промышленный район –  территориально-промышленный комплекс крупного экономического района [6‚ с. 144–147].

При этом комбинированный характер уральской промышленности основывался на энергетическом единстве, в частности появлении единой уральской энергетической системы в годы второй пятилетки [10]. Что же касается электрификация УКК, она изначально понималась как наращивание мощностей и создание ряда межрайонных энергетических систем, не связанных между собой. Более того, в северно-восточном Казахстане создание ряда энергетических узлов не подразумевало создания единой энергетической систем [4‚ с. 37-41]. Правда, в перспективе районные энергетические системы («энергопромышленные комбинаты») должны были стать ядром, вокруг которого должны концентрироваться промышленные и агроиндустриальные комбинаты [6‚ с. 59].

Разрозненность энергосистем Урала и Кузбасса  была весомой, но не единственной причиной, обусловившей тот факт, что проект Урало-Кузбасса 

к концу 30-х г. не вышел за рамки сложного межрайонного сотрудничества и комбинирования в одной отрасли – черной металлургии

В командно-административной системе важную роль играет наличие определенной структуры управления. В июне того же 1930 г. было принято решение о создании специальной комиссии при Госплане, ответственной за разработку программы УКК, в качестве особого раздела контрольных цифр плана на 1930/1931 г. С начала 1931 г. комиссия при Госплане, с участием ведущих ученых Академия наук, приобрела статус постоянного органа [6‚с. 50‚ с. 52].  Все это способствовало началу масштабной работы.

Однако Госплан (также как и Академия наук СССР) выступал послушным орудием политических структур, в реальности определяющих направления и параметры социально-экономического развития страны. В условиях сложившейся к началу 30-х гг. системы управления, возможность развития проекта Урало-Кузбасса, в том виде масштабного межрайонного комбинирования, которое намечалось учеными и специалистами, видимо, была связана с появлением влиятельной властной структуры: например, отдельного главка Наркомтяжпрома и соответствующего сектора в ЦК ВКП (б). В подтверждение этой мысли отметим, что в начале 50-х гг. в  ЦК КПСС был образован сектор Урала, а в конце 70-х гг.– отдельное министерство строительства в районах Урала и Западной Сибири.

Влияние командно-административной системы проявилось в том, что, и в процессе планирования, и в ходе выполнения плановых заданий предельно детально определялись отраслевые задачи, преимущественно, в форме количественных показателей. Потребности комплексного регионального развития, в том числе использование метода комбинирования, фактически, рассматривались как второстепенные [6‚ с. 143].

Еще одной причиной, сдерживающей переход Урало-Кузбасского проекта от стадии сложного межрайонного сотрудничества к стадии комбинирования стала ускоренная милитаризация народного хозяйства. Итоги осуществления проекта Урало-Кузбасса были покрыты тайной (на партийных и государственных форумах в 30-е гг. и, до недавнего времени, для исследователей) не только из-за завесы плотной секретности, окутавшей советскую статистику с начала 30-х гг., (вплоть до запрещения проблемного выступления наркома обороны К.Е. Ворошилова на шестом съезде Советов в 1931 г.[11]).

 Поворот в мобилизационном планировании и военном строительстве с осени 1930 г., привел к утверждению плана грандиозного развертывания армии военного времени в СССР в течение 2-3 лет [11‚ с. 160], потребовавшего не менее масштабного изменения всех раннее принятых социально-экономических программ, включая пятилетний план. В силу этого, для уточнения роли и характера межрегиональных экономических связей машиностроения Урала и Кузбасса, а также во всесоюзном производстве, необходимо проведение специального исследования о видах, формах и масштабе межрайонном сотрудничестве и комбинировании на предприятиях машиностроения и металлообработки  указанных регионов, связанных с выполнением оборонных заказов.

Следует отметить, что на протяжении 30-х гг. в процессе реализации проекта Урало-Кузбасса, прослеживается тенденция к уменьшению влияния ученых и специалистов на ход выполнения индустриальной программы. Характерно и показательно в этой связи  содержание работы первой Всесоюзной конференции по размещению производительных сил в 1932 г. Если в работе сессии в Свердловске доминировали узкоотраслевые сообщения по проблемам технического характера, причудливо дополняемые парадными приветствиями ударников[12], то сессия в Новосибирске целиком сконцентрировалась на геологических проблемах[13].

Исключением из правил  стало выступление Г.И. Ломова, заместителя  председателя Госплана СССР на открытии Всесоюзной конференции по размещению производительных сил в УКК 7 апреля 1932 г. Его речь резко отличалась от всех последующих выступлений.

Исключительно важное значение имели слова Г.И.Ломова, руководившего в начале 20-х гг. Сибпромбюро ВСНХ, Уралэкономсоветом, а во второй половине 20-гг. «Нефтесиндикатом» и трестом «Донуголь», о вреде увлечения «гигантизмом промышленных комбинатов»[14]. По сути, Г.И.Ломов воспроизвел известное в управленческой науке 30-х гг. суждение: эффект масштаба имеет пределы, за которыми издержки начинали расти, а объединение предприятий – пределы роста и управляемости[15].

Г.И. Ломов обратил внимание и на вред абсолютизации количественных  показателей. По его мнению, упор в реализации Урало-Кузбасского проекта в годы второй пятилетки  необходимо  было направить на  это освоение уже созданных промышленных предприятий; на качественные показатели и максимальное использование оборудования [14‚ с. 13].

Г.И.Ломов указал на существенный недостаток проекта Урало-Кузбасса: недостаточное внимание со стороны центральных и местных плановых органов развитию легкой и пищевой промышленности; например, в районе УКК создались только два мясокомбината – в Орске и Семипалатинске, т.е. за пределами Урала и Кузбасса [14‚ с. 12].

Опытный хозяйственник обратил внимание на слабую сторону межрайонного сотрудничества двух регионов, подчеркнув, что опыт истекших лет показал: связь Урала и Кузбасса каждый год зимой, в трудных погодных условиях  нарушается, не позволяя Уралу выполнять плановые задания  в металлургии [14‚ с. 11]. Между тем,  именно транспортное сообщение двух регионов  называлось специалистами и учеными  «наиболее лимитирующим фактором форсированного создания комбината» [14‚ с. 35], а невыполнение главного звена транспортной программы–электрификации железнодорожного сообщения между Уралом и Кузбассом  (осуществленной только в послевоенный период) [8‚ с. 276]– в качестве одной из причин, препятствующих всесторонней реализации единого Урало-Кузнецкого угольно-металлургического предприятия/

Можно только сожалеть, что указанный критический анализ созидания Урало-Кузбасса стал единичным явлением, а сам Г.И. Ломов уже в 1933 г. был выведен из числа работников Госплана и переведен на второстепенную работу.

Наконец, «гигантизм», о котором уже говорилось выше, проявился и смешивании двух различных задач: создании единого Урало-Кузнецкого угольно-металлургического комбината и индустриализации огромного по территории Казахстана, также отнесенного к Урало-Кузбасскому проекту. Такой вывод обусловлен тем, что  в отношении Казахстана ставились задачи строительства ряда промышленных комплексов на всей территории республики [4‚ 68-71]‚  что подменяло (или перегружало) задачу создания комплекса Урала и Кузбасса, программой индустриализации.

Масштабное межрайонное комбинирование Уральского промышленного комплекса, ставшего действительно многоотраслевым целостным промышленным комбинатом, с районами заново создаваемых предприятий наталкивалось на трудности разноуровневого характера задач. Выходом в данном случае могло стать предоставление предприятиям широкой самостоятельности (например, в организации кооперационных связей). Что же касается централизованных направления, технического обучения и перемещения рабочих кадров в рамках Урало-Кузбасского проекта – в силу неизученности, эта проблема, также требует проведения специального исследования.  

Каковы же были сроки реализации Урало-Кузбасского проекта? В том виде, которым он  был обозначен директивами Первого пятилетнего плана, с определенной степенью условности, следует говорить о периоде 1930-1937 гг., поскольку само решение о создании Урало-Кузбасского комбината, разработки нормативно-правовых и плановых документов было закреплено в документах 16 съезда ВКП (б) в июле 1930 г. Что же касается сроков завершения, после 1937 г.– последнего года второй пятилетки – программа Урало-Кузбасса перестает фигурировать в государственных планах, в качестве отдельной экономической задачи. К этому времени относится и выполнение решения о сооружении новой угольно-металлургической базы на основе сложного межрайонного сотрудничества в рамках плановых заданий.

Как  же  можно оценить итоги реализации Урало-Кузбасского проекта?

В «Итогах выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР» отмечен рост удельного веса машиностроительной продукции Урало-Кузбасса в общесоюзном производстве за 1932–1936 гг. с 6,46 % до 8,44% Позитивность этого факта очевидна, но следует обратить внимание на то, что приведенный показатель (8,44%) заметно уступал доли Урала-Кузбасса (вместе с Восточной Сибирью и Дальним Востоком) во всей  промышленной продукции  СССР (11,37%). Наиболее заметным следует считать рост доли Урала-Кузбасса (включая Казахскую СССР) в добыче каменного угля в СССР в период 1927/28 г. –1937 г.: с 12,6 % до 24,1%[10‚ 44-45].

Наш подсчет показывает, что в 1940 г. на долю Урала (включая Удмуртию и Башкирию) и Западной Сибири (по административному делению того времени – Новосибирской, Кемеровской и Алтайской областей) приходилось 8,82 % промышленной продукции  СССР[16].

С учетом того, что на долю Уральской области и Башкирии в 1927/28 г. приходилось 4,58 %‚ а всей Сибири – 1,28% промышленной продукции  СССР, можно говорить о возрастании удельного веса Урала-Кузбасса в период 1927/28 г. до 1940 г. в производстве промышленной продукции  СССР, приблизительно с 5 % до около 9 %  или на 80 %. Иначе, как выдающимся, такой сдвиг промышленности на Восток назвать нельзя. Справедливости ради, следует заметить, что согласно директивам Первого пятилетнего плана в 1932/33хоз  г. на долю одного Урала (вместе с Башкирией) должно было приходиться 10,73 % стоимости основных фондов промышленности СССР[5‚ 37–40.] В силу этого, следует поддержать высказывание о том, что в конечном же счете ни один вариантов создания единого Урало-Кузнецкого угольно-металлургического предприятия,  так и не был осуществлен в чистом виде[17].

Но бесспорно главное: важнейшая геополитическая и экономическая задач была решена в короткий срок.

Литература

  1. Матушкин П.Г. Урало-Кузбасс: борьба Коммунистической партии за создание второй угольно-металлургической базы СССР. Челябинск, Изд-во ЧелГУ‚ 1966. 424 с.
  2. Урало-Кузбасс: от замысла к реализации. Сборник статей и документов. Екатеринбург, Изд-во Ин-та Истории и Археологии УРО РАН‚ 2010. 320 с.
  3. Корнилов Г.Е. Урало-Кузбасский проект в отечественной и зарубежной историографии // Урало-Кузбасс: от замысла к реализации.  С.9 –17.
  4. Васютин В.Ф.Урало – Кузбасс  во втором пятилетии. Основные линии развития (переработанный и дополненный доклад, прочитанный на первой Всесоюзной конференции по размещению производительных сил). М., Изд-во Госпланиздат‚1932.  С.8-9.
  5. Пятилетний план народно-хозяйственного строительства СССР. М.‚1930. Изд-во Гос-планиздат‚ Т.3.Районный раздел плана.
  6. См.: Бакунин А.В., Бедель А.Э. Уральский промышленный комплекс. Екатеринбург,  Изд-во Ин-та Истории и Археологии УРО РАН‚ 1994.
  7. Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства  Союза ССР. М.-Л.,1933. Изд-во Госпланиздат. 
  8. Бедель А.Э. Урало-Кузбасс в проектировках генерального хозяйственного плана накануне Великой Отечественной войны // Урало-Кузбасс: от замысла к реализации.
  9. См. например: РГАЭ.Ф.1562. Оп.329. Д.811. Л. 10–13.

10.  Итоги выполнения второго пятилетнего  плана развития народного хозяйства  Союза ССР. М.-Л.,  Изд-во Госпланиздат‚ 1939.

11.  К.Е.Ворошилов собирался предостеречь против безудержного роста расходов на вооружения и противопоставить  этой тенденции принцип оборонной достаточности. См.: Кен О.Н. Мобилизационное планирование и политические решения (конец 20 – середина 1930-х годов). СПб, Изд-во Европ. ун-та в СПб‚ 2002.

12.  См.: Проблемы Урало-Кузбасского комбината: труды Академии наук СССР. Ч.1.Л.‚1932. 370 с.

13.  См.: Проблемы Урало-Кузбасского комбината: труды Академии наук СССР. Ч.2 Новосибирск, 1933. 460 с.

14.  Труды первой всесоюзной конференции по размещению производительных сил Союза ССР. М.‚ Изд-во Госпланиздат 1933.  Т.4. УКК.

15.  Взято из: Шпотов Б.М. Формирование американского пути индустриального развития (конец ХIХ – начало ХХ века // Новая и новейшая история. 2009. № 2.

16.  РГАЭ.Ф.1562. Оп.329. Д.811. Л. 10–13.

17.  Ламин В.А.‚ Тимошенко А.И. Проекты транспортного обеспечения реализации программы  Урало-Кузбасса // Урало-Кузбасс: от замысла к реализации.