Ural-kuzbass: between intention and realization. a view from another century

Feldman M.A.

UDK 34 (09)
BBK 67.3(2)6

Article is devoted to the creation of the Ural- Kuzbass complex. The author concluded that the fragmentation of power systems of the Urals and the Kuzbass was weighty, but not the only reasons behind the fact that the project of the Ural- Kuzbass in the late 30's, did not go beyond the scope of a complex inter-regional cooperation and to combine in one industry - steel industry . Another reason for holding back the Ural- Kuzbass move the project from the stage of a complex inter-regional cooperation has become the stage of combining the accelerated militarization of the economy.

Keywords: inter-combinationa complexco-operationмежрайонноеUral- Kuzbass.

Проблеме создания Урало-Кузбасского комплекса посвящен обширный круг исторической литературы. Наиболее подробный историографический обзор в советскую эпоху  был дан в монографии П.Г. Матушкина [1]‚ а в постсоветский период – в статьях, вошедших в сборник «Урало-Кузбасс: от замысла к реализации»[2], среди которых следует выделить аналитическую публикацию Е.Г. Корнилова, определившую спектр нерешенных познавательных задач[3].

Как отмечает Е.Г.Корнилов, «и сегодня можно констатировать, что имеющаяся литература не дает полного представления об объективных причинах возникновения идеи Урало-Кузбасского комплекса, о том, как она обрела форму программы,  как последняя трансформировалась, чем это было вызвано, какие средства и какие механизмы использовались для ее реализации, какое место она занимала в экономической стратегии страны» [3, с. 9].

Е.Г.Корнилов обратил внимание и на главный, на мой взгляд, недостаток исследований, адресованных проблеме Урало-Кузбасского комплекса (УКК): отсутствие развернутого сопоставления  декларируемых целей и достигнутых целей; очертил  и сформулировал  область  нерешенных исследовательских задач [3‚ с. 14-15]. Представленная статья делает попытку ответить на некоторые поставленные вопросы.

В научной литературе представлены различные подходы к пониманию термина  Урало-Кузбасс.  В.Ф.Васютин участник разработки проекта Урало-Кузбасса и, одновременно, один из первых исследователей начальной стадии реализации индустриальной программы, видел в Урало-Кузбассе, прежде всего, пример масштабного межрайонного комбинирования, где каждое строящееся новое предприятие создавалось не изолированно, а в едином комплексе[4].

Метод комбинирования, разъяснял В.Ф.Васютин, включал в себя: приближение  к стопроцентному использованию всех перерабатываемых веществ; максимальное комбинирование и использование всех видов энергии, комбинированное использование всех видов транспорта; внедрение элементов комбинирования  в использование самого труда. Комбинирование в широких масштабах позволяло обеспечить  подлинное использование всех достижений науки  и техники, высокую эффективность производства [4‚ с. 5-6].

Определение В.Ф.Васютина представляло более глубокое и развернутое понимание рассматриваемой индустриальной программы, в сравнении с формулировкой  Первого пятилетнего плана, где Урало-Кузбасс определялся как система сложного межрайонного сотрудничества, нацеленная на специализированное производство продукции на всесоюзный рынок [5]. Программа сотрудничества в тексте Первого пятилетнего плана практически сводилась к управляемому сверху обменом  углем и рудой между Уралом и Кузнецким районами. На основе такого обмена – обоснованно трактуемого как решение важнейшей из межрайонных проблем – должны были строиться четыре металлургических завода: три на Урале и один в Западной Сибири [5‚с. 184.] Обращал на себя внимание тот факт, что в тексте раздела «Межрайонные отношения» Первого пятилетнего плана практически отсутствовало упоминание об  Урало-Кузбассе, как об отдельной программе [5‚ с. 22 – 40.].

Проблема Урало-Кузбасса  кратко излагалась в Первом пятилетнем плане в разделе «Уральская область», но  фактически была адресована одной отрасли – черной металлургии – и включала схему межрегиональной и межрайонной специализации рудных рудников и металлургических заводов [5‚ с. 192 – 194]. Таким образом, слова о широком масштабе общехозяйственного и технологического комбинирования [6] применительно к Урало-Кузбассу в годы первой пятилетке могут быть сопоставлены, преимущественно,  с развитием черной металлургии.

Более широкую трактовку понимания задач планирования и реализации  Урало-Кузбасского проекта в отраслевом разрезе предлагал доклад В.Ф.Васютина, «Урало -Кузбасс  во втором пятилетии. Основные линии развития»‚ прочитанный на Первой Всесоюзной конференции по размещению производительных сил, проходившей в Свердловске в 1932 г. Судя по тому, что доклад в переработанном и дополнительном виде был издан отдельной брошюрой в Москве в том же 1932 г.‚ его содержание было одобрено властными структурами. 

Доклад и брошюра В.Ф.Васютина помимо черной металлургии указывали на задачи промышленности Восточных районов. Анализ содержания задач развития ряда отраслей (цветной металлургии, топливной промышленности, химии) свидетельствует о наличии указаний на межрегиональную специализацию, но, вместе с тем, и об отсутствии сведений о планах кооперации предприятий в указанных отраслях. В машиностроении ставилась задача строительства ряда новых специализированных комбинатов; проблема их кооперации адресовалась  центральным плановым органам При этом акцент делался не на кооперацию внутри машиностроительной отрасли в УКК, а между машиностроением УКК и машиностроением других частей СССР [6‚ с. 31 – 48].

Жестко централизованный, ведомственный  характер управления экономикой диктовал формирование хозяйственных связей Урала и Кузбасса по отраслевому признаку, что было подмечено уже весной 1931 г. на конференции научно-отраслевых институтов, ведущих разработку УКК [6‚ с. 53]. Такой подход препятствовал осуществлению метода межотраслевого и внутрирайонного комбинирования.

Знаменательно, что подводя итоги первой пятилетки в области выполнения Урало-Кузбасского проекта, авторы обобщающего труда «Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства  Союза ССР»  (вместо ожидаемого анализа первых результатов создания Урало-Кузбасского комплекса), отметили «заново созданную металлургическую базу» и «более рациональное размещение угольной промышленности»[7].

В «Итогах выполнения первого пятилетнего плана» фиксировался факт наращивания добычи каменного угля в Кузбассе с 0,88 млн. т. в 1913 г. и 2,56 млн. т. в 1927/8 г.  до 7,67 млн. т. в 1932 г.  Такой прирост позволил за годы первой пятилетки увеличить долю Кузбасса в общесоюзной добыче угля с 7,25 % до 11,6 % и, главным образом, за счет поставок кузнецкого кокса, обеспечить изменение удельного веса  минерального топлива в выплавке чугуна на Урале с 27,5 % до 40 % (правда, при установленном задании первого пятилетнего плана в 60 %) [5‚ с. 60]. В свою очередь поставки железной руды с Урала  позволили  приступить к работе первой очереди Кузнецкого завода с законченным металлургическим циклом, где  впервые в СССР в мартеновском цехе  были введены в строй три 150-тонные печи [7‚ с. 109-110].

Сам факт создания второй угольно-металлургической базы на Востоке страны, даже в незавершенном к началу второй пятилетки виде, без сомнения повышал обороноспособность СССР.

Весьма скупо характеризовались задачи Урало-Кузбасского проекта во Втором пятилетнем плане развития народного хозяйства  СССР на 1933-1937 гг. Дробление Уральской области  привело к тому, что  само упоминание об УКК встречалось только мельком, вне контекста даже узкоотраслевой специализации, в разделах «Свердловская е область», «Челябинская область» и «Западносибирский край». На Урале акцент делался на завершение и освоение уже построенных предприятий.

Что же касается Кузбасса, упор во Втором пятилетнем плане был сделан на  завершение строительства  Кузнецкого металлургического завода и строительство еще одного металлургического завода, с вводом первых агрегатов в эксплуатацию в 1937г., что позволило бы Кузбассу (Западно-Сибирскому краю)  стать основной базой снабжения рельсами и всем необходимым сортиментом проката восточных районов. Планировался и частичный перевод металлургии Западной Сибири на собственную железорудную базу.  Помимо позитивных сдвигов для дальнейшей индустриализации региона, не трудно заметить и ряд мер, реализация которых объективно бы суживала пространство экономического взаимодействия Урала и Кузбасса.

При разработке проекта генерального хозяйственного плана развития  СССР на 15 лет, начатом в 1939 г.‚ упоминание об Урало-Кузбассе отсутствовало, но при подразделении территории РСФСР на девять основных экономических районов среди них, как отмечает А.Э. Бедель, отдельной строкой выделялись «районы Урала и Западной Сибири» [8].

Однако, выделение раздела «районы Урала и Западной Сибири», судя  по архивным документам,  произошло наряду с выделением девяти основных экономических районов [9].За этим, казалось бы, стилистическим замечанием, как представляется, присутствует глубокий смысл: вслед за выполнением конкретных технико-технологических задач в рамках системы сложного межрайонного сотрудничества и комбинирования в одной отрасли – черной металлургии в годы первой и второй пятилеток (т.е. тем, во что реально воплотился Урало-Кузбасского проект, согласно заданиям государственных органов управления), пришла пора более равномерного индустриального развития внутри каждого из крупных экономических районов.

Образцом в данном случае выступал Уральский промышленный комплекс, ставший действительно многоотраслевым целостным промышленным комбинатом на основе сочетания вертикальных и горизонтальных связей и тесного технологического кооперирования. Как известно, процесс формирования промышленного комплекса Уральского экономического района протекал на различных уровнях: комбинат – промышленный узел – промышленный район –  территориально-промышленный комплекс крупного экономического района [6‚ с. 144–147].

При этом комбинированный характер уральской промышленности основывался на энергетическом единстве, в частности появлении единой уральской энергетической системы в годы второй пятилетки [10]. Что же касается электрификация УКК, она изначально понималась как наращивание мощностей и создание ряда межрайонных энергетических систем, не связанных между собой. Более того, в северно-восточном Казахстане создание ряда энергетических узлов не подразумевало создания единой энергетической систем [4‚ с. 37-41]. Правда, в перспективе районные энергетические системы («энергопромышленные комбинаты») должны были стать ядром, вокруг которого должны концентрироваться промышленные и агроиндустриальные комбинаты [6‚ с. 59].

Разрозненность энергосистем Урала и Кузбасса  была весомой, но не единственной причиной, обусловившей тот факт, что проект Урало-Кузбасса 

к концу 30-х г. не вышел за рамки сложного межрайонного сотрудничества и комбинирования в одной отрасли – черной металлургии

В командно-административной системе важную роль играет наличие определенной структуры управления. В июне того же 1930 г. было принято решение о создании специальной комиссии при Госплане, ответственной за разработку программы УКК, в качестве особого раздела контрольных цифр плана на 1930/1931 г. С начала 1931 г. комиссия при Госплане, с участием ведущих ученых Академия наук, приобрела статус постоянного органа [6‚с. 50‚ с. 52].  Все это способствовало началу масштабной работы.

Однако Госплан (также как и Академия наук СССР) выступал послушным орудием политических структур, в реальности определяющих направления и параметры социально-экономического развития страны. В условиях сложившейся к началу 30-х гг. системы управления, возможность развития проекта Урало-Кузбасса, в том виде масштабного межрайонного комбинирования, которое намечалось учеными и специалистами, видимо, была связана с появлением влиятельной властной структуры: например, отдельного главка Наркомтяжпрома и соответствующего сектора в ЦК ВКП (б). В подтверждение этой мысли отметим, что в начале 50-х гг. в  ЦК КПСС был образован сектор Урала, а в конце 70-х гг.– отдельное министерство строительства в районах Урала и Западной Сибири.

Влияние командно-административной системы проявилось в том, что, и в процессе планирования, и в ходе выполнения плановых заданий предельно детально определялись отраслевые задачи, преимущественно, в форме количественных показателей. Потребности комплексного регионального развития, в том числе использование метода комбинирования, фактически, рассматривались как второстепенные [6‚ с. 143].

Еще одной причиной, сдерживающей переход Урало-Кузбасского проекта от стадии сложного межрайонного сотрудничества к стадии комбинирования стала ускоренная милитаризация народного хозяйства. Итоги осуществления проекта Урало-Кузбасса были покрыты тайной (на партийных и государственных форумах в 30-е гг. и, до недавнего времени, для исследователей) не только из-за завесы плотной секретности, окутавшей советскую статистику с начала 30-х гг., (вплоть до запрещения проблемного выступления наркома обороны К.Е. Ворошилова на шестом съезде Советов в 1931 г.[11]).

 Поворот в мобилизационном планировании и военном строительстве с осени 1930 г., привел к утверждению плана грандиозного развертывания армии военного времени в СССР в течение 2-3 лет [11‚ с. 160], потребовавшего не менее масштабного изменения всех раннее принятых социально-экономических программ, включая пятилетний план. В силу этого, для уточнения роли и характера межрегиональных экономических связей машиностроения Урала и Кузбасса, а также во всесоюзном производстве, необходимо проведение специального исследования о видах, формах и масштабе межрайонном сотрудничестве и комбинировании на предприятиях машиностроения и металлообработки  указанных регионов, связанных с выполнением оборонных заказов.

Следует отметить, что на протяжении 30-х гг. в процессе реализации проекта Урало-Кузбасса, прослеживается тенденция к уменьшению влияния ученых и специалистов на ход выполнения индустриальной программы. Характерно и показательно в этой связи  содержание работы первой Всесоюзной конференции по размещению производительных сил в 1932 г. Если в работе сессии в Свердловске доминировали узкоотраслевые сообщения по проблемам технического характера, причудливо дополняемые парадными приветствиями ударников[12], то сессия в Новосибирске целиком сконцентрировалась на геологических проблемах[13].

Исключением из правил  стало выступление Г.И. Ломова, заместителя  председателя Госплана СССР на открытии Всесоюзной конференции по размещению производительных сил в УКК 7 апреля 1932 г. Его речь резко отличалась от всех последующих выступлений.

Исключительно важное значение имели слова Г.И.Ломова, руководившего в начале 20-х гг. Сибпромбюро ВСНХ, Уралэкономсоветом, а во второй половине 20-гг. «Нефтесиндикатом» и трестом «Донуголь», о вреде увлечения «гигантизмом промышленных комбинатов»[14]. По сути, Г.И.Ломов воспроизвел известное в управленческой науке 30-х гг. суждение: эффект масштаба имеет пределы, за которыми издержки начинали расти, а объединение предприятий – пределы роста и управляемости[15].

Г.И. Ломов обратил внимание и на вред абсолютизации количественных  показателей. По его мнению, упор в реализации Урало-Кузбасского проекта в годы второй пятилетки  необходимо  было направить на  это освоение уже созданных промышленных предприятий; на качественные показатели и максимальное использование оборудования [14‚ с. 13].

Г.И.Ломов указал на существенный недостаток проекта Урало-Кузбасса: недостаточное внимание со стороны центральных и местных плановых органов развитию легкой и пищевой промышленности; например, в районе УКК создались только два мясокомбината – в Орске и Семипалатинске, т.е. за пределами Урала и Кузбасса [14‚ с. 12].

Опытный хозяйственник обратил внимание на слабую сторону межрайонного сотрудничества двух регионов, подчеркнув, что опыт истекших лет показал: связь Урала и Кузбасса каждый год зимой, в трудных погодных условиях  нарушается, не позволяя Уралу выполнять плановые задания  в металлургии [14‚ с. 11]. Между тем,  именно транспортное сообщение двух регионов  называлось специалистами и учеными  «наиболее лимитирующим фактором форсированного создания комбината» [14‚ с. 35], а невыполнение главного звена транспортной программы–электрификации железнодорожного сообщения между Уралом и Кузбассом  (осуществленной только в послевоенный период) [8‚ с. 276]– в качестве одной из причин, препятствующих всесторонней реализации единого Урало-Кузнецкого угольно-металлургического предприятия/

Можно только сожалеть, что указанный критический анализ созидания Урало-Кузбасса стал единичным явлением, а сам Г.И. Ломов уже в 1933 г. был выведен из числа работников Госплана и переведен на второстепенную работу.

Наконец, «гигантизм», о котором уже говорилось выше, проявился и смешивании двух различных задач: создании единого Урало-Кузнецкого угольно-металлургического комбината и индустриализации огромного по территории Казахстана, также отнесенного к Урало-Кузбасскому проекту. Такой вывод обусловлен тем, что  в отношении Казахстана ставились задачи строительства ряда промышленных комплексов на всей территории республики [4‚ 68-71]‚  что подменяло (или перегружало) задачу создания комплекса Урала и Кузбасса, программой индустриализации.

Масштабное межрайонное комбинирование Уральского промышленного комплекса, ставшего действительно многоотраслевым целостным промышленным комбинатом, с районами заново создаваемых предприятий наталкивалось на трудности разноуровневого характера задач. Выходом в данном случае могло стать предоставление предприятиям широкой самостоятельности (например, в организации кооперационных связей). Что же касается централизованных направления, технического обучения и перемещения рабочих кадров в рамках Урало-Кузбасского проекта – в силу неизученности, эта проблема, также требует проведения специального исследования.  

Каковы же были сроки реализации Урало-Кузбасского проекта? В том виде, которым он  был обозначен директивами Первого пятилетнего плана, с определенной степенью условности, следует говорить о периоде 1930-1937 гг., поскольку само решение о создании Урало-Кузбасского комбината, разработки нормативно-правовых и плановых документов было закреплено в документах 16 съезда ВКП (б) в июле 1930 г. Что же касается сроков завершения, после 1937 г.– последнего года второй пятилетки – программа Урало-Кузбасса перестает фигурировать в государственных планах, в качестве отдельной экономической задачи. К этому времени относится и выполнение решения о сооружении новой угольно-металлургической базы на основе сложного межрайонного сотрудничества в рамках плановых заданий.

Как  же  можно оценить итоги реализации Урало-Кузбасского проекта?

В «Итогах выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР» отмечен рост удельного веса машиностроительной продукции Урало-Кузбасса в общесоюзном производстве за 1932–1936 гг. с 6,46 % до 8,44% Позитивность этого факта очевидна, но следует обратить внимание на то, что приведенный показатель (8,44%) заметно уступал доли Урала-Кузбасса (вместе с Восточной Сибирью и Дальним Востоком) во всей  промышленной продукции  СССР (11,37%). Наиболее заметным следует считать рост доли Урала-Кузбасса (включая Казахскую СССР) в добыче каменного угля в СССР в период 1927/28 г. –1937 г.: с 12,6 % до 24,1%[10‚ 44-45].

Наш подсчет показывает, что в 1940 г. на долю Урала (включая Удмуртию и Башкирию) и Западной Сибири (по административному делению того времени – Новосибирской, Кемеровской и Алтайской областей) приходилось 8,82 % промышленной продукции  СССР[16].

С учетом того, что на долю Уральской области и Башкирии в 1927/28 г. приходилось 4,58 %‚ а всей Сибири – 1,28% промышленной продукции  СССР, можно говорить о возрастании удельного веса Урала-Кузбасса в период 1927/28 г. до 1940 г. в производстве промышленной продукции  СССР, приблизительно с 5 % до около 9 %  или на 80 %. Иначе, как выдающимся, такой сдвиг промышленности на Восток назвать нельзя. Справедливости ради, следует заметить, что согласно директивам Первого пятилетнего плана в 1932/33хоз  г. на долю одного Урала (вместе с Башкирией) должно было приходиться 10,73 % стоимости основных фондов промышленности СССР[5‚ 37–40.] В силу этого, следует поддержать высказывание о том, что в конечном же счете ни один вариантов создания единого Урало-Кузнецкого угольно-металлургического предприятия,  так и не был осуществлен в чистом виде[17].

Но бесспорно главное: важнейшая геополитическая и экономическая задач была решена в короткий срок.

Литература

  1. Матушкин П.Г. Урало-Кузбасс: борьба Коммунистической партии за создание второй угольно-металлургической базы СССР. Челябинск, Изд-во ЧелГУ‚ 1966. 424 с.
  2. Урало-Кузбасс: от замысла к реализации. Сборник статей и документов. Екатеринбург, Изд-во Ин-та Истории и Археологии УРО РАН‚ 2010. 320 с.
  3. Корнилов Г.Е. Урало-Кузбасский проект в отечественной и зарубежной историографии // Урало-Кузбасс: от замысла к реализации.  С.9 –17.
  4. Васютин В.Ф.Урало – Кузбасс  во втором пятилетии. Основные линии развития (переработанный и дополненный доклад, прочитанный на первой Всесоюзной конференции по размещению производительных сил). М., Изд-во Госпланиздат‚1932.  С.8-9.
  5. Пятилетний план народно-хозяйственного строительства СССР. М.‚1930. Изд-во Гос-планиздат‚ Т.3.Районный раздел плана.
  6. См.: Бакунин А.В., Бедель А.Э. Уральский промышленный комплекс. Екатеринбург,  Изд-во Ин-та Истории и Археологии УРО РАН‚ 1994.
  7. Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства  Союза ССР. М.-Л.,1933. Изд-во Госпланиздат. 
  8. Бедель А.Э. Урало-Кузбасс в проектировках генерального хозяйственного плана накануне Великой Отечественной войны // Урало-Кузбасс: от замысла к реализации.
  9. См. например: РГАЭ.Ф.1562. Оп.329. Д.811. Л. 10–13.

10.  Итоги выполнения второго пятилетнего  плана развития народного хозяйства  Союза ССР. М.-Л.,  Изд-во Госпланиздат‚ 1939.

11.  К.Е.Ворошилов собирался предостеречь против безудержного роста расходов на вооружения и противопоставить  этой тенденции принцип оборонной достаточности. См.: Кен О.Н. Мобилизационное планирование и политические решения (конец 20 – середина 1930-х годов). СПб, Изд-во Европ. ун-та в СПб‚ 2002.

12.  См.: Проблемы Урало-Кузбасского комбината: труды Академии наук СССР. Ч.1.Л.‚1932. 370 с.

13.  См.: Проблемы Урало-Кузбасского комбината: труды Академии наук СССР. Ч.2 Новосибирск, 1933. 460 с.

14.  Труды первой всесоюзной конференции по размещению производительных сил Союза ССР. М.‚ Изд-во Госпланиздат 1933.  Т.4. УКК.

15.  Взято из: Шпотов Б.М. Формирование американского пути индустриального развития (конец ХIХ – начало ХХ века // Новая и новейшая история. 2009. № 2.

16.  РГАЭ.Ф.1562. Оп.329. Д.811. Л. 10–13.

17.  Ламин В.А.‚ Тимошенко А.И. Проекты транспортного обеспечения реализации программы  Урало-Кузбасса // Урало-Кузбасс: от замысла к реализации. 

Bibliography

1. Matushkin PG Ural-Kuznetsk Basin: the struggle of the Communist Party for the creation of a second coal and metallurgical base in the USSR. Chelyabinsk, Moscow-CSU, 1966. 424 p.

2. Ural-Kuznetsk Basin: from conception to implementation. Collection of articles and documents. Ekaterinburg, Univ Inst of History and Archaeology, Ural Branch RAS, 2010. 320 p.

3. Kornilov, GE Ural-Kuzbass project in the domestic and foreign historiography // Ural-Kuznetsk Basin: from conception to implementation. P. 9 -17.

4. Vasyutin VF Ural - Kuzbass in the second five-year period. The main line of development (revised and expanded report read at the First All-Union Conference on the distribution of productive forces). MA, Univ Gosplanizdat, 1932. P. 8-9.

5. The five-year plan of national economic construction in the USSR. M., 1930. State Univ-planizdat, T.3.Rayonny section of the plan.

6. See Bakunin, AV, AE Bedel Ural industrial complex. Ekaterinburg, Univ Inst of History and Archaeology, Ural Branch RAS, 1994.

7. The results of the first five-year economic development plan of the Soviet Union. Leningrad, 1933. Univ Gosplanizdat.

8. Bedel, AE Ural-Kuznetsk Basin in designing the general economic plan, on the eve of World War II // Ural-Kuznetsk Basin: from conception to implementation.

9. See, for example: RGAE.F.1562. Op.329. D.811. L. 10-13.

10. Results of the Second Five Year Economic Development Plan of the Soviet Union. Leningrad, Izd Gosplanizdat, 1939.

11. Voroshilov was going to warn against uncontrolled growth in expenditures on weapons and to counter this trend, the principle of defense sufficiency. See: Ken O. Mobilization planning and policy decisions (late 20 - mid-1930s). St. Petersburg, Publishing House of Europe. University in St. Petersburg, 2002.

12. See: Problems of the Ural-Kuznetsk Combine: Proceedings of the Academy of Sciences. CH.1.L., 1932. 370 p.

13. See: Problems of the Ural-Kuznetsk Combine: Proceedings of the Academy of Sciences. P.2 Novosibirsk, 1933. 460.

14. Proceedings of the First All-Union Conference on the distribution of productive forces of the USSR. MA, Univ Gosplanizdat 1933. T.4. PTC.

15. Taken from: Shpotov BM Formation of the American way of industrial development (late XIX - early XX century / / Modern and Contemporary History. 2009. № 2.

16. RGAE.F.1562. Op.329. D.811. L. 10-13.

17. Lamin, VA, AI Timoshenko Transportation Projects program of the Ural-Kuznetsk // Ural-Kuznetsk Basin: from conception to implementation.

  • Theory and history of state and law



  • Pages in printed issue: 217 - 222
Яндекс.Метрика