Risk in creative activites of the youth: sociological aspect

Balynskaya N.R. , Koptseva O.A.

UDK 301
BBK 60.542.15

Changes in the Russian society over the last decades have generated “the society of risk”. Young people being a mobile social group face risks. This social group is working out its own ideas on methods of risk insurance and the ways of adapting to the changed social – political conditions.

Keywords: poweryouthrisksocial groupinsurance.

За последние десятилетия российское общество подверглось системной трансформации и в результате было порождено общество нового типа – «общество риска». Несмотря на то, что впервые это понятие было разработано западной наукой, наиболее удачное определение этого феномена дается все же в отечественной научной литературе: «…общество риска – это специфический способ организации социальных связей, взаимодействия и отношений людей в условиях неопределенности, когда воспроизводство жизненных средств (условий жизни), физических и духовных сил человека приобретает не социально направленный, а преимущественно случайный, вероятностный характер, вытесняясь производством самого риска» [1, с. 130].

Судя по некоторым итогам социально-политических и экономических преобразований в современной России [2, с. 586], можно утверждать, что в нашей стране также сформировалось общество риска. Существует комплексный показатель состояния общества, его благополучия, комфортности жизни человека в этом обществе, разработанный экспертами ООН. Этот показатель, включающий в себя экономические, демографические, образовательные аспекты, – индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП). Если по индексу развития человеческого потенциала в 1992 году Россия занимала 30 место в мире и входила в группу стран с высоким уровнем его развития, то в 2000 году наша страна опустилась на 57 место и перешла в группу стран со средним уровнем развития ИРЧП. По данным 2005 года Россия занимает 62 место в мировом рейтинге [3].

Тенденция воспроизводства риска в нашем обществе сохраняется. Факторами, свидетель­ствующими об угрозах существования самого общества, являются негативные демографические процессы, уровень преступности, суицида, алкоголизм и наркомания. Однако это – следствия, причина – в утрате привычной социально-политической системы норм, ценностей. В России, вступившей на путь демократии и рыночных отношений, старые нормы поведения оказались не адекватными действительности, а новые нормы – не выработанными. Несмотря на то, что в последние годы контуры российского государства более-менее определились, трансформация российского общества далеко не закончена, и в зоне риска оказывается самый активный, социализирующийся слой населения – молодежь.

В социально-гуманитарной литературе широко распространено представление о риске как о возможной неудаче, опасности, которая с определенной долей вероятности может повлечь за собой различные потери. Например, риск – возможность нежелательных последствий какого-либо процесса, явления или факта, измеряемая вероятной величиной потерь [4, с. 336]. Не менее популярно суждение о риске как деятельности в неопределенной ситуации, «деятельности, связанной с преодолением неопределенности в ситуации неизбежного выбора, в процессе которой имеется возможность количественно и качественно оценить вероятность достижения предполагаемого результата, неудачи и отклонения от цели» [5, с. 19].

Социологи отмечают объективный и субъективный аспекты природы риска: в первом случае риск рассматривается как некие опасные обстоятельства, которые могут повлечь отрицательные для субъекта последствия; в субъективном подходе риск связывается со свободой воли и сознания человека и трактуется как выбор варианта поведения из возможных альтернатив. Не вдаваясь в детальное рассмотрение диалектики объективного и субъективного в феномене риска, хотелось бы отметить: применительно к объек­тивным обстоятельствам деятельности человека эта категория употребляется как оценка возможной опасности или неудачи. Понятие «риск» несет в себе прежде всего оценочный смысл, что и выступает его сущностной характеристикой. Исходя из вышеизложенного, дадим следующее определение: риск – это оценка обстоятельств, деятельности, возможных негативных последствий с точки зрения вероятности достижения цели социальным субъектом.

Молодежь как демографическая группа играет инновационную роль в организации жизни любого общества. Важнейшая социальная функция молодого поколения заключается в обновлении общества, его устоев, форм жизнедеятельности людей, а также в придании динамики социально-политическим процессам. Социальное творчество, таким образом, является неотъемлемой характеристикой предна­значения молодежи в жизни общественной системы. Детрационализация современного общества риска сопровождается сменой парадигмы межпоколенного взаимодействия: формируется, по выражению М. Мид, так называемая «префигуративная культура» [6, с. 140], которая предполагает передачу социального опыта опосредованно через СМИ и систему образования и в основном в группах сверстников. При этом старшее поколение вынуждено учиться у младшего и считаться с его социальным творчеством.

Отрицание новым поколением изживших себя норм и отношений является прогрессивной тенденцией в развитии общества, но огульное отрицание ценностей прошлого ведет к социальной аномии, моральному релятивизму, разрыву традиций взаимодействия поколений.

Для эффективного управления обществом политическим институтам необходимо держать под своим контролем угрозы социальной безопасности. Что касается молодежной среды, то показателями основных социальных рисков в этой сфере социологи ИСПИ РАН называют: отрицательное демографическое воспроизводство, социально-экономическую активность и вовлеченность в модернизационные процессы, эффективность социализации [6, с. 342].

Преодоление и профилактика этих негативных социальных явлений требует значительных материальных и финансовых затрат, людских ресурсов, которые могли быть применены в других направлениях конструктивного развития человека и общества. «В то же время перед российским обществом стоит вопрос о необходимости минимизации издержек и потерь, которые несет Россия из-за проблем, связанных с социализацией молодых людей и интеграцией их в единое экономическое, политическое и социокультурное пространство», – констатируется в Стратегии государственной молодежной политики в Российской Федерации, утвержденной распоряжением Правительства РФ от 18 декабря 2006 года.

Некоторые социологи называют в качестве важнейших факторов формирования в России «общества всеобщего риска» отсутствие в профессиональной культуре рефлексии по поводу риска, а также нивелировку границ между социальной нормой и патологией. Общественное сознание примирилось с риском как с неизбежным условием существования современного общества [7]. Новые поколения адаптируются к условиям общества риска как к нормальным. Социологи Уральской академии государственной службы (г. Екатеринбург) отмечают парадоксальную тенденцию в общественном сознании молодежи: объективные показатели качества жизни снижаются, а, по мнению молодых людей, условия жизни становятся лучше. Поколение современной молодежи адаптировано к существующим условиям социально-политической жизни, других условий не знает и принимает жизнь такой, какая она есть. «Весь драматизм ситуации как раз в том и заключается, что молодое поколение конформно интегрируется в это больное общество и воспроизводит его во всем многообразии негативных проявлений. А между тем дистанцирование молодежи от деструктивных отношений скорее бы способствовало оздоровлению общества. Следовательно, не все типы интеграции однозначно позитивны для общества с точки зрения его выхода из кризисного состояния. Пример интеграции в российском обществе риска показывает ее обратный эффект, выраженный в преумножении негативной энергии деструктивных процессов, не угасающих, а наоборот, воспроизводящихся и усиливающихся молодым поколением» [8, с. 160]. Российскому обществу сейчас как никогда необходимо социальное творчество молодежи, чтобы разорвать этот порочный круг воспроизводства «всеобщего риска».

Можно отметить, что понятие «социальное творчество» имеет широкое и узкое значение. В широком смысле это понятие употребляется для обозначения родовой сущности человека в его способности к адаптации в изменяющихся нестандартных внешних условиях, в возможностях приспосабливать к своим нуждам некоторые условия окружающей среды. Исходной базой для творческой адаптации человека является его способность к труду. Именно поэтому многие исследователи считают, что творческие способности присущи любому человеку. В узком смысле понятие «социальное творчество» означает социальное взаимодействие такого характера, в котором человек проявляет себя субъектом общественных отношений, активным участником создания системы общественных связей, инициатором социальных новаций, ведущих к конструктивным преобразованиям в институциональных взаимосвязях. Это означает способность человека выстраивать свои отношения с другими людьми в рамках определенной организации, влиять на «правила игры» в общественных структурах.

Анализ ситуации в нашей стране с позиции такой трактовки социального творчества проводит к пессимистическому выводу: основная масса населения, молодежь в том числе, обнаруживает чудеса социальной адаптации в условиях, которые сами политики часто называют «непредсказуемой жизнью», а обществоведы – «обществом всеобщего риска». Социальное творчество в другом проявлении, в узком смысле, в качестве способности человека к самоорганизации, способности быть субъектом организационных связей не только на межличностном уровне, крайне неразвито. Индикатором такой оценки служит уровень развития гражданского общества в нашей стране, а она, эта оценка, совсем невысока. Личное участие в общественной деятельности большинством моло­дежи связывается с негативными аспектами: организация ограничивает свободу участника, отнимает много сил, времени, средств. Довольно распространено пессимистическое отношение к какому-либо проявлению социальной инициативы: «Все равно ничего не получится, все равно нас никто не послушает».

Также нельзя отрицать того, что активность индивида или группы, направленная на изменение институциональных общественных связей, обычно оценивается как девиантная и традиционно рассматривается как негативное явление. В связи с этим государство и СМИ внедряют в общественное сознание, прежде всего в сознание молодежи, негативное отношение к участию в общественной и политической жизни общества, хотя официально декларируется необходимость социальной и политической активности молодежи. Достаточно часто повторяется мысль о том, что не нужно состоять в организации – «не следует быть в стаде». Энергия социального творчества новых поколений канализируется в основном в экономическую сферу, сферу досуга и потребления. Таким образом, продолжается практика отчуждения народа от власти, практика социального отчуждения.

В 90-е годы в отечественной социологии стали различать два типа девиантного поведения: разрушительной и конструктивной направленности. Исследования зарубежных социальных психологов приводят к выводу о том, что нормативное и девиантное поведение являются равноценными составляющими социально-ролевого поведения [9, с. 115].Граница между негативной и позитивной девиацией подвижна. Для прогресса социально-политической системы и для прогрессивного развития личности важно, чтобы в девиации преобладал положительный компонент, тогда снимаются факторы риска.

В принципе каждый человек имеет опре­деленные природные задатки, чтобы стать развитым субъектом социального взаимодействия, собственного жизнетворчества при благоприятных социальных условиях. Самореализация человека осуществляется через взаимодействие с обществом, которое детерминирует его жизнедеятельность, создавая определенные экономические, социальные и политические порядки. Желание или нежелание индивида проявлять свою волю, силу духа, выступать в роли субъекта социальных отношений, брать на себя ответственность за их эффективность является плодом социальной обработки природных задатков. Определенный тон процессу социализации молодежи задает государство через поддержание определенного типа и уровня политической культуры. Следовательно, государство в лице своих институтов должно предложить молодежи те виды деятельности, которые могли бы стать приемлемыми для оптимального развития общества и человека.

Сравнительный анализ данных трех авторских социологических исследований состояния поли­тической культуры студенческой молодежи дает основание характеризовать политическую культуру студентов-гуманитариев МаГУ в целом как консервативную конструкцию. Опросы проводились на базе Магнитогорского государственного универ­ситета (МаГУ, в прошлом – педагогического института) в 1991 году (N = 115), в 2000-м (N = 293) и в 2005-м
(N = 462). Увеличение выборки связано с ростом численности контингента студентов вуза. Мы исходим из того, что важнейшим составным компонентом политической культуры выступает реальное участие человека в деятельности организованных структур гражданского общества – политических партий и организаций, – а также активное участие в проводимых массовых и иных общественно-политических мероприятиях.

В 1991 году после августовских событий в стране и накануне развала Советского Союза 53,9 % опрошенных студентов заявили о том, что они состоят в рядах политических организаций (в основном, это были ВЛКСМ и КПСС). Значительная часть студентов (39,1 %) позиционировала себя как не состоящих в рядах какой-либо политической организации. В 2000 году только 0,7 % сообщили о своем участии в деятельности политических организаций. Через 5 лет – в 2005 году – о своем членстве в политических партиях заявили 1,5 % опрошенных будущих молодых специалистов (по сравнению с показателями 2000 года – рост в 2 раза), но по-прежнему подавляющее большинство студентов – 97,2 % – не принимают участия в работе организованных политических структур гражданского общества. Современные студенты указали, что являются членами партии «Родина», ЛДПР, «Единая Россия», КПРФ.

Большая часть опрошенных студентов отмечают, что в последний год не принимали участия в массовых общественно-политических мероприятиях. Однако развитие демократии в обществе, традиций студенческого самоуправления постепенно вовлекают в общественную жизнь все большее число студентов. Вместе с тем участие молодежи в общественно-политической жизни страны, города, вуза остается по-прежнему пассивным. Только около 10 % респондентов публично высказывали свое мнение по общественно значимым вопросам на массовых мероприятиях. Все это свидетельствует о том, что в действительности студенчество находится не только вне политики, но и вне сферы социального управления.

Оценка разными поколениями студентов реальных возможностей некоторых социальных действий изменилась незначительно, несмотря на кардинальные перемены в социально-политическом и экономическом устройстве государства. По сути это оценка обеспеченности конституционных прав граждан, которая сформировалась в сознании студентов на основе их собственного, пусть небольшого, жизненного опыта. Как в советские времена, так и спустя 10–15 лет, большинство студентов считают, что у них есть все возможности свободно высказать свое мнение о политической жизни в стране, воспользоваться правом свободы вероисповедания, свободно выразить свою волю при выборе органов власти, получить образование в соответствии с интересом и постоянно развивать свои способности. При всех политических режимах подавляющее большинство опрошенных предста­вителей молодого поколения уверены, что у них нет реальных возможностей принять непосредственное участие в выработке законов и влиять на решение государственных дел. Студенческая молодежь отмечает ограниченность возможностей в получении правдивой информации о политике, получения интересной и хорошо оплачиваемой работы при любых государственных устройствах.

После развала советской политической системы большинство студентов-гуманитариев в 2000 году отметили то, что теперь у молодых людей есть реальные возможности подвергнуть критике любого общественного или политического деятеля, если посчитают это необходимым, тогда как советские студенты оценивали эти возможности как ограниченные. Однако если в 1991 году большинство респондентов склонялось к тому, что они имеют все возможности принять действенное участие в управлении коллективом, то в 2000 году студенты отметили, что эти возможности у них ограничены. Это происходит на фоне того, что в постсоветский период участие в собраниях группы и факультета – основные формы участия студенческой молодежи в массовых общественно-политических мероприятиях. В первом пятилетии XXI века в оценках респондентов своих возможностей, обеспеченных общественными условиями, не произошло никаких изменений, за исключением того, что современные студенты посчитали, что имеют хорошие условия повышения своего благосостояния.

В представлениях студентов наиболее эффек­тивной формой борьбы за достижение социально-политических и экономических целей является обращение к общественному мнению через СМИ. В 1991 году так думали 47,0 % опрошенных, в 2000 году – 49,6 %, а в 2005-м – 56,0 %. Вместе с тем у студенческой молодежи велико доверие к государству: обращение в государственные органы как эффективный путь борьбы за достижение социально-политических и экономических целей занимает 2-е место в рейтинге форм политического участия. В 2000 году ей отдали предпочтение 44,7 % респондентов, а в 2005–53,1 %. Все остальные способы достижения социально-политических целей (например, такие как создание и деятельность политических партий и организаций, пикетирование, обращение в международные организации и др.) далеко отстают от «лидеров».

По сравнению с рейтингом 2000 года, в 2005 году снизился ранг таких форм политического участия, как выборы, забастовки, голодовки, создание и деятельность политических партий и организаций, различных неполитических органи­заций, фондов, неформальных объединений по интересам, а также различных актов гражданского неповиновения и силовых методов. Повысился рейтинг таких форм социально-политической активности как обращение в международные организации, митинги, демонстрации, обращение в какую-либо общественную организацию, обращение к депутату, наглядная агитация, референдум и др.

Реальным политическим опытом современное студенчество не обладает. Его заменяет информация, полученная из телевидения и газет, почерпнутая из мощного слоя различных слухов и социальных мифов. Политический опыт молодежи, таким образом, мифический – «виртуальный». Мифологизация сознания и виртуализация жизненного опыта – одно из проявлений социального отчуждения человека, результат манипулятивных социальных технологий.

Социально-политическое отчуждение является существенной чертой политической культуры, которая неизменно воспроизводится в молодежной среде при разных политических режимах во всех системных компонентах политической культуры: в общественном сознании, социально-политической деятельности, в политическом опыте. Отчуждение обнаруживает себя в разрыве между политическими знаниями и общественно-политической деятельностью, в отсутствии интереса к информации об общественно-политических событиях, в инфантильности политического сознания студентов, в неспособности к социальному творчеству.

Современное студенчество является объектом, а не субъектом общественно-политической жизни, вопреки общественной потребности и государст­венным декларациям. Наблюдается противоречие между общественной потребностью развития демократических традиций и пассивностью студенчества в общественной жизни, сокращением спектра его интересов.

В советский период «перестройки», обсуждая проблемы социального отчуждения граждан, некоторые обществоведы пытались решить вопрос о способах творческого приложения энергии людей для ускоренного прогресса социально-политической системы и экономической сферы государства. «Научные исследования показывают, что человеку можно предложить около 500 социально полезных занятий, сейчас используются из них в лучшем случае 50, культурные мероприятия занимают лишь 10–15 % бюджета свободного времени населения, выполнение общественных обязанностей и того меньше. Социальные резервы творчества огромны» [10, с. 11].

Два десятилетия спустя отечественные социологи, экономисты и специалисты других наук отмечают, что проблемы отчуждения человека от власти не только не решены, но усугубились. Общество риска порождает иллюзию социального творчества, требуя от человека активности в адаптационных процессах. «Мы наблюдаем массовое отчуждение граждан от политики и социальных институтов. Но если политики и «трансформаторы» могут покинуть страну, то мы хотим жить здесь» [11, с. 64].

Одна из угроз современного общества риска – кризис демократических механизмов власти в силу социального отчуждения личности. Основная часть молодежи не участвует не только в деятельности структур гражданского общества, но и в процессе выборов законодательной, исполнительной, федеральной, региональной и местной власти. Не случайно некоторые аналитики указывают на процессы симуляции демократических процедур. Однако демократия как принцип организации политического управления обществом не имеет альтернативы в развитии современных государств, относящих себя к цивилизованным. Следовательно, пути преодоления кризисных явлений следует искать внутри самой демократической модели организации общественно-политической жизни.

Кризис демократии можно охарактеризовать как «болезнь роста», которая не пройдет сама по себе, а требует внимательного изучения и активного вмешательства и активных действий со стороны общества по ее преодолению. Объективные условия глобального общественного развития требуют расширения сферы индивидуального и группового социального творчества в социально-политической жизни. Россия находится в русле тех же проблем, что и страны Запада, имея свою специфику. Локальные меры по частичному изменению законодательства о выборах или о политических партиях, не решат проблемы закрытого режима развития современной социальной системы при всей видимости открытого характера политической сферы, не снимут с повестки дня вопросы «общества риска». Для осуществления реального преобразования демократического механизма осуществления политической власти необходимо переориентировать систему социализации на творческий тип личности, способной к социальному творчеству, что является комплексной проблемой. Повышение уровня политического сознания прежде всего молодежи, ее политической культуры – это главный путь развития демократической системы современной и будущей политической власти.

В геополитическом пространстве на современном этапе перспективы развития будут иметь те государства, которые смогут обеспечить условия для развития креативной сущности человека, прежде всего для реализации его социального творчества. Общество, которое способно не только к научно-технической модернизации, но и к совер­шенствованию своих организационных структур, сможет обеспечить себе длительную перспективу существования в мировом процессе. Так называемый человеческий капитал в настоящее время становится основным стратегическим ресурсом государств. Судьбы стран в ближайшем будущем на глобальном уровне будет решать наличие талантливых людей во всех видах творчества, их «критическая масса» в составе населения. Уже сейчас на уровне государств активно ведется борьба за умы, либо против «утечки мозгов». Это прежде всего «умы» молодежи, ее способности к социальным новациям.

Как общественный феномен риск сам по себе ни плох, ни хорош. Это – конкретно-историческая оценка каких-либо условий деятельности или самой деятельности субъектов. Важно то, как общество обеспечивает меру определенности и неопределенности в трансформационных процессах, в тренде этих процессов. Интересно в этом плане мнение одного их видных зарубежных социологов И. Валлерстайна: «…неопределенность прекрасна, а определенность, имей она место на самом деле, означала бы моральную смерть. Знай мы наверняка наше будущее, не существовало бы нравственного побуждения предпринимать что бы то ни было. Если же ничего не определено окончательно, то будущее открыто для творчества – как человеческого, так и всей природы. Оно открыто навстречу возможностям, а значит и лучшему миру. Но мы сможем войти в него, если только окажемся готовы ради его достижения затратить нашу моральную энергию и если будем готовы бороться с теми, кто под каким то ни было видом и любым предлогом предпочитает неэгалитарный, недемократический мир» [12, с. 9].

Литература

  1. Зубок Ю.А. Теоретические и прикладные проблемы социального развития молодежи в обществе риска // Безопасность Евразии. 2003. № 3. С. 130–136.
  2. См.: Левашов В.К. Социополитическая динамика российского общества (2000–2006 гг.). М.: Academia, 2007. 520 с.
  3. Гринберг, Р.С. Пятнадцать лет рыночной экономики в России // Вестник Российской академии наук. 2007. № 7. 596 с.
  4. Сосунова И., Бабакаев С., Круглова И., Ряжская Т., Чепуров В. Социальная сфера жизнедея­тельности государства и стратегические риски // Безопасность Евразии. 2003. № 1. С. 336–442.
  5. Альгин А.П. Риск и его роль в общественной жизни. М.: Мысль, 1989. 420 с.
  6. Миронов А.В. Социология: Курс лекций / Под ред. А.В. Миронова, В.В. Панферовой, В.М. Утен­кова. М.: Соц.-полит.журнал, 1996. 480 с.
  7. Яницкий О.Н. Риски и опасности «переходного» общества / Под ред. О.Н. Яницкого. М.: Изд-во ИС РАН. 1998. 326 с.
  8. Зубок Ю.А. Общество риска – молодежная составляющая социальной интеграции // Безопасность Евразии. 2001. № 1. С. 160–166.
  9. Осипова О.С. Девиантное поведение: благо или зло? // Социологические исследования. 1998. № 9. С. 107–115.
  10. Кейзеров Н.М. Социальное творчество масс и борьба идей. М.: Знание, 1987.
  11. Осипов Г.В. Заинтересованный разговор о социологии и политике // Вестник Российской академии наук. 2007. № 7. С. 64–68.
  12. Валлерстайн И. Неопределенность и творчество: исходные положения и выводы // Конец знакомого мира: социология ХХI века. М.: Логос. 2003. 450 с.

Bibliography

  1. Zubok Ju.A. Theoretical and practical problems of the social development of the youth in the society of risk // Eurasian safety, 2003, № 3, p. 130–136.
  2. See: Levashov V.K. Socio-political dynamics of the Russian society (2000–2006). М.: Academia, 2007, 520 p.
  3. Grinberg R.S. 15 years of market economy in Russia // Journal of the RAS 2007, № 7, 596 p.
  4. Sosunova I., Babakaev S., Kruglova I., Ryazhskaya T., Chepurov V. The social sphere of life-sustaining activity of public and strategic // Eurasian safety, 2003, № 1, p. 336–442.
  5. Algin A.P. Risk and its role in life [Text] / Algin, A.P. – М.: Mysl, 1989. – 420 p.
  6. Mironov A.V Sociology: a course of lectures / Edited by A.V. Mironov, V.V. Panfyorova, V.M. Uten­kov. М.: Soc.-polit. journal, 1996, 480 p.
  7. Yanitskyi O.N. Risks and dangers of «transitional» society / Edited by O.P. Yanitskyi. М.: IS RAS Publ, 1998, 326 p.
  8. Zubok Ju.A. The society of risk – a youth component of social integration // Eurasian safety, 2001, № 1, p. 160–166.
  9. Ossipova O.S. Deviant behaviour: good or evil? // Sociological research, 1998, № 9, p. 107–115.
  10. Keizerov N.M. Social creativity of masses and the struggle of ideas. М.: Znaniye, 1987.
  11. Ossipov G.V. A concerned talk on sociology and politics // Journal of the RAS, 2007, № 7, p. 64–68.
  12. Wallerstein I. Uncertainty and creativity: initial statements and conclusions // The end of the familiar world: sociology of the 21st century. М.: Logos, 2003, 450 p.
  • Sociology of youth and education


Яндекс.Метрика